Книга Наследник для Миллиардера. Ты (не) сбежишь, страница 116 – Алиса Громова

Но страшнее всего было то, что Дамиан угасал.

Его шаги становились все тяжелее. Он начал спотыкаться на ровном месте. Его кожа горела — начиналась лихорадка. Инфекция или просто истощение?

— Еще немного, — шептала я, таща его на себе. Я чувствовала, как мои собственные силы тают, как мышцы ног дрожат от перенапряжения. — Вон там просвет. Видишь?

Мы вышли к краю оврага.

За ним, на высоком каменистом утесе, возвышалась белая башня старого маяка. Он был заброшен много лет назад, краска облупилась, стекла на фонаре были разбиты.

Но сейчас он казался мне самым прекрасным зданием в мире.

— Дошли, — выдохнул Дамиан. И улыбнулся.

И в этот момент земля ушла у нас из-под ног.

Нет, это не было землетрясение.

Грунт на краю оврага, размытый недавними дождями, просто не выдержал нашего веса.

Я услышала треск корней.

— Лена! — крикнул Дамиан.

Он толкнул меня. Сильно, в грудь, отбрасывая назад, на твердую землю.

А сам, потеряв равновесие, рухнул вниз вместе с пластом земли и камней.

— Дамиан!!!

Я подползла к краю.

Овраг был глубоким, метров пять. Дно заросло колючим кустарником.

Дамиан лежал внизу. Неподвижно.

Его левая нога была неестественно вывернута.

— Дамиан! — я закричала, забыв про конспирацию, про Константина, про все на свете.

Он не шевелился.

Я посмотрела на маяк. Он был так близко. И так недосягаемо далеко.

Я посмотрела вниз, в овраг.

Я была одна. С раненым, возможно умирающим мужем, без связи, с пистолетом, в котором было семь патронов.

А где-то рядом в джунглях ходили люди, которые хотели «резать меня по кусочкам».

Я зажала рот рукой, давя рыдание.

Не время плакать.

Я должна спуститься туда. Вытащить его. Или спрятать.

И добраться до маяка. Сама.

Я начала спуск, цепляясь за корни, ломая ногти, сдирая колени в кровь.

Я спущусь в этот ад.

И я вернусь обратно.

Потому что я — мать. И я — жена Барского.

А Барские не сдаются.

Я не помню, как спустилась.

Кажется, я просто падала, цепляясь пальцами за корни, сдирая кожу, глотая пыль и собственные слезы. Камни сыпались следом, больноударяя по плечам, но я не чувствовала этого.

Мир сузился до одной точки — неподвижного тела на дне оврага.

Когда мои ноги коснулись дна, я рухнула на колени рядом с ним.

— Дамиан!

Он лежал на спине, раскинув руки. Лицо было белым, как мел, и на фоне этой смертельной бледности грязь на щеке казалась черной. Глаза закрыты. Грудь не двигалась.

Внутри меня что-то оборвалось. Словно лопнула струна, на которой держалась вся моя вселенная.

Я не думала о наемниках, о Константине, о «Системе». Я думала только о том, что если он не откроет глаза — я умру вместе с ним. Прямо здесь.

— Нет, нет, нет… — шептала я, лихорадочно ощупывая его шею. Пальцы скользили по влажной от пота коже.

Где пульс? Где⁈

Секунда вечности.

И вдруг — слабый, неровный толчок под подушечками пальцев.

Тук.

Жив.

Я выдохнула, и этот выдох был похож на рыдание. Наклонилась к нему, прижалась губами к его лбу, к виску, к губам.

— Дамиан… Очнись. Пожалуйста, любимый. Не смей оставлять меня.

Я целовала его лицо, смешивая свои слезы с пылью на его коже. Это была не истерика. Это была молитва. Я пыталась вдохнуть в него свою жизнь, свою силу.

Его ресницы дрогнули.

Он сделал судорожный вздох, и лицо исказила гримаса боли.

— Лена… — его голос был тихим шелестом.

— Я здесь. Я рядом.