Книга Наследник для Миллиардера. Ты (не) сбежишь, страница 114 – Алиса Громова

Дамиан попытался сменить позу, и лицо его исказилось. На бинтах проступило свежее пятно.

— Черт… — прошипел он.

— Сиди смирно, — я расстегнула пуговицы его рубашки. Ткань прилипла к ране.

Мне нужно было перевязать его. Но чем?

Я посмотрела на свой подол. Тонкий хлопок. Сойдет.

Я рванула ткань зубами, отрывая длинную полосу. Звук разрывающейся материи показался мне оглушительным.

— Ты портишь дизайнерскую вещь, — слабо улыбнулся он.

— Я спасаю твою шкуру, Барский. Чтобы было кому спасать нашего сына.

Я прижала ткань к ране, туго перетягивая плечо. Он зашипел, запрокинув голову, но не отстранился. Его рука, здоровая, легла мне на талию, поглаживая, успокаивая.

В этом аду, посреди грязи и опасности, между нами возникла странная, болезненная интимность. Мы были двумя загнанными зверями, которые зализывают раны друг другу.

— Нам нужно оружие, — сказал он, когда я закончила. — У меня два магазина к автомату. У тебя пистолет. Этого мало против группы зачистки.

— И где мы его возьмем? В магазине?

— Нет. В «схроне».

— У тебя есть тайник? — я не удивилась. Это было в его стиле.

— Есть. Но он на другой стороне острова. У старого маяка. Там есть аптечка, патроны и… спутниковый телефон старого образца. Аналоговый. Его сложнее заглушить.

— Маяк… Это километра три через джунгли. Ты дойдешь?

Он посмотрел на меня. В его глазах сталь мешалась с нежностью.

— Я дойду, даже если мне придется ползти. Потому что там, на этом чертовом маяке, наш единственный шанс вызвать помощь и вернуть Мишу.

Он взял автомат, используя его как костыль, чтобы подняться.

— Идем, Лена. Охота началась. И пока что дичь — это мы.

Три километра по прямой — это двадцать минут быстрой ходьбы в парке.

Три километра через нетронутые тропические джунгли с раненым мужчиной на плече — это вечность в аду.

Мы двигались медленно. Слишком медленно.

Солнце, пробивавшееся сквозь плотный шатер листвы, уже не грело, а жалило. Воздух был густым, как сироп, насыщенным влагой и запахом гниющей орхидеи. Каждый вдох давался с трудом, словно легкие забило ватой.

Дамиан слабел. Я чувствовалаэто по тому, как тяжелела его рука на моих плечах, как сбивался шаг. Он больше не был тем стальным магнатом, который повелевал судьбами людей. Сейчас он был просто человеком, из которого по капле уходила жизнь. Повязка, сделанная из подола моего платья, уже пропиталась бурым насквозь.

— Привал, — скомандовал он хрипло, споткнувшись о корень баньяна.

Мы рухнули в высокую траву за стволом поваленного дерева. Дамиан прислонился затылком к шершавой коре, закрыв глаза. Его лицо стало серым, губы потрескались.

Я достала из кармана шорт (чудом сохранившуюся там) маленькую бутылку воды, которую прихватила утром.

— Пей.

Он сделал два маленьких глотка. Оставил мне.

— Я в порядке, — соврала я, хотя горло драло от жажды. — Пей всё. Тебе нужно восполнять кровопотерю.

Он посмотрел на меня. В его глазах, затуманенных болью, вдруг проступила такая пронзительная ясность, что я замерла.

— Ты удивительная, — прошептал он. — Я думал, ты сломаешься на первой сотне метров. Сядешь и будешь плакать.

— Я плакала, — призналась я, стирая грязь со щеки. — Внутри. Но слезы не вернут Мишу.

Упоминание сына подействовало на него как удар током. Он дернулся, пытаясь сесть ровнее.

— Мы дойдем. Маяк уже близко. Я помню ориентиры. Скала в форме зуба… она должна быть за тем оврагом.