Книга Наследник для Миллиардера. Ты (не) сбежишь, страница 17 – Алиса Громова

Его брови сошлись на переносице. Он пытался вспомнить. Я видела, как он перебирает файлы в своей памяти. Безуспешно. Для него это была просто ночь. Эпизод. Для меня — вся жизнь.

— Я пыталась сказать тебе утром, — продолжила я, чувствуя, как прорывается плотина обиды, которую я держала годами. — Я оставила записку с номером телефона. Но ты не позвонил. Я пришла в твой офис через месяц, когда узнала о беременности. Меня даже на порог не пустили. Твоя охрана сказала: «Вас таких у Дамиана Александровича десяток в неделю, идите лесом, девушка».

Я шагнула к нему, движимая отчаянием.

— Что я должна была сделать? Броситься под твою машину? Подать в суд? У меня не было денег даже на адвоката! Я выбрала растить его сама. Тихо. Мирно. Не требуя от тебя ни копейки!

— Ты украла у меня три года, — перебил он. Его голос стал громче, жестче. Он наступал на меня, заставляя вжаться лопатками в стену. — Ты лишила меня права знать. Права видеть, как он делает первый шаг. Как он говорит первое слово. Ты решила за меня, Смирнова. Кто дал тебе такое право?

— Я его мать! — крикнула я ему в лицо. — Я защищала его! От твоего мира! От таких, как та стерва в приемной, которая вышвырнула меня! От скандалов! Я хотела ему спокойной жизни!

— Спокойной жизни? — он ударил ладонью о стену рядом с моей головой. Я вздрогнула. — В съемной квартире? В долгах? Когда он мог иметь все? Лучших врачей, лучшие школы, безопасность! Сегодня он мог умереть в районной больнице, если бы я случайно не оказался рядом! Это твоя «защита»?

Его слова били наотмашь. Потому что он был прав. Отчасти. Моя гордость чуть не стоила Мише здоровья.

— Я… я справлялась… — прошептала я, но уверенности в голосе уже не было.

Дамиан навис надо мной. Его лицо было в сантиметре от моего. Я видела каждую пору на его коже, видела ярость, клокочущую в глубине его зрачков.

— Справлялась? — он усмехнулся. Зло. — Ты живешь от зарплаты до зарплаты. Ты врешь всем вокруг. Ты создала карточный домик, Лена. И сегодня я его сдул.

Он отстранился, резко, словно мое присутствие стало ему противно. Прошел по холлу, расстегивая ворот рубашки, словно ему не хватало воздуха.

— Что теперь? — спросила я в пустоту. — Вы уволите меня? Отберете его?

Дамиан остановился у окна. За стеклом сгущались сумерки. Дождь усилился,превращая город в размытое серое пятно.

— Отобрать? — он повернулся. Его лицо снова стало непроницаемой маской бизнесмена. Холодной. Расчетливой. — Суды длятся годами. Грязь в прессе. Скандалы. Это повредит акциям холдинга. И психике… Миши.

Он произнес имя сына с странной интонацией. Собственнической.

— Тогда что? — я сжала руки в замок, чтобы унять дрожь.

— Мы поступим иначе, — он подошел ко мне. Теперь в его движениях не было ярости, только холодная целеустремленность. — Ты хотела сохранить работу? Ты ее сохранишь. Ты хотела денег? Ты их получишь.

— В чем подвох? — я не верила ему. Бесплатный сыр только в мышеловке, а Дамиан Барский был самым опасным конструктором мышеловок.

— Подвох в том, что ты больше не принадлежишь себе, Смирнова, — он взял меня за подбородок, заставляя поднять голову. Его пальцы были жесткими. — Мой сын не будет расти «безотцовщиной». И он не будет жить в хрущевке.

Он наклонился, и его шепот обжег мне губы:

— Ты переезжаешь ко мне. Сегодня же. Вместе с Мишей.