Книга Символ Веры, страница 2 – Игорь Николаев, Алиса Климова

Пальцы старика, обтянутые пергаментной кожей, замерли, остановив щелкающий бег костяшек. Тишина расползлась по каморке, липкая и зловещая, как сеть, сплетенная тропическим пауком. Слепец поднял голову и медленно повернул ее вправо, затем влево, словно выписывая носом широкий вытянутый эллипс. Чуть обвисшая кожа, изборожденная многочисленными морщинами, не ощутила никаких изменений в температуре. Что ж, у гостя явно был фонарь, иначе он не смог бы двигаться так легко. Но пришельцу, по крайней мере, хватило такта не светить в лицо хозяина подземной лачуги.

Старик молчал, спокойный и недвижимый, словно гранитный камень, у которого в распоряжении все время мира.

— Добрый вечер, — гость заговорил первым, по-французски, очень чисто. Только растянутое и сглаженное «р» показывало, что для него это не родной язык. Хороший, приятный голос человека лет шестидесяти или немного старше. Такой бывает у добрых и открытых людей. Или у очень умных и опытных негодяев, которые годами оттачивают могущество слова.

— Выключи свет, — попросил, хотя скорее уж приказал старик. Голос у него оказался хриплым и каркающим, но произношение безошибочно выдало природного итальянца.

Тихо щелкнуло. Очень похоже на переключатель электрического фонарика.

— Прошу прощения, должно быть, прозвучало не слишком вежливо, — слепец самую малость смягчил стальную нотку в голосе. — Я слишком долго живу во тьме…

— Это понятно и естественно, — после короткой паузы отозвался гость. — Я не обижен.

Слепец едва заметно кивнул, самому себе. Прямота пришельца ему понравилась — никакого фальшивого сострадания к чужому увечью, спокойная несуетливая сосредоточенность.

— Итак, что привело тебя комне? — вопросил старик.

— Поиски, — лаконично отозвался гость. — Долгие и трудные поиски. Я искал «морлоков». Хотя бы одного. И, думаю, нашел.

Слепой отшельник остался недвижим, несмотря на темноту ни единый мускул не дрогнул на его лице. А о том, как резко сжалась костистая, похожая на птичью лапу рука — могли поведать лишь немые чеки.

— Забавно… Я думал, что «морлоки» — уже история, забытая много лет назад… И надо же, кто-то вспомнил про старый ужас повелителей мира… Что ж, ты нашел то, что искал, — старик ответил после долгой паузы, подчеркнуто обезличено, словно речь шла о совершенно постороннем и неодушевленном объекте.

— Ты знаешь, кто я, — так же спокойно, бесстрастно вымолвил гость. Тень вопроса едва теплилась в его словах, как уголек под слоем пушистого пепла.

— Конечно. Я часто слушаю радио, — улыбнулся отшельник. — Тем любопытнее твой визит. Личный визит… — он подчеркнул слово «личный». — Это … смело, учитывая, кого ты искал и нашел.

— Мне нечего скрывать и нечего бояться. Кроме того, я пришел с миром.

— Любопытно… — слепой старик низко склонил голову, коснувшись подбородком груди, словно утонул в глубоких думах.

Вдали пронзительно затрезвонил гудок заводской «железки» — по ветке проходил новый состав с углем. Они шли каждые четверть часа — с антрацитом из Корей и бурым с китайского севера — до развилки, разделяющей угольный поток на две магистрали. Одна линия проложена к Чунцину, где на заводском комплексе, принадлежащем русскому концерну, из камня будут выжимать газойль с помощью химии, нагрева и сжижения. Другая к хэбэйскому «энергокластеру». Вибрация от сверхтяжелого состава пронзила плотную землю, заставила чуть звякнуть проволочное основание светильника, сделанного из старой лампы.