Книга После развода. Она тебя не узнает, страница 29 – Алиса Климова

– Спи, – шепнула я. –У тебя сегодня был очень долгий день.

– А ты мне пожелаешь папу? – спросила она сонным голосом.

– Конечно. Пусть тебе приснится…

Дверь открылась, в комнату скользнул свет, на пороге появился Ренат.

Алина что-то тихо сказала, но я отвлеклась и не разобрала. Моя малышка настолько устала за этот день, что я с огромным трудом уговорила её пойти почистить зубы. Сперва путешествие из Москвы в Санкт-Петербург, потом рывок через метель сюда.

– Спокойной ночи, – шепнула я и дотронулась до её волос.

Длинные ресницы Алины дрогнули. Она приподняла веки и шумно выдохнула, глядя на дверь.

– Мамочка, – прошептала она едва слышно, борясь с непобедимым сном. – Он мне снится. Папа. Там…

Она пошевелилась и опять вздохнула. Веки её опустились. Минуты не прошло, как дыхание Алины стало ровным. Выключив свет, я встала. Ренат опирался плечом о дверной косяк. Я посмотрела ему в глаза и вышла из комнаты, но остановилась, давая понять, что ему не мешало бы сделать то же самое.

Вряд ли он слышал про папу. Я и сама едва расслышала Алинкин шёпот.

– Она крепко спит? – спросил Ренат.

– Дома – да.

Ренат сжал губы. Посмотрите на него, ещё и недоволен. Понял, что камень полетел в его огород.

Теперь, когда Алина уснула, я смогла немного расслабиться. Осмотрелась по сторонам: на втором этаже дома было четыре комнаты, в конце коридора стояли два кресла и журнальный столик, но ни вазы, ни журналов на нём не было. На стенах тоже ничего, только мягко освещающие холл бра. Здесь, как и в квартире Рената, ничего не говорило о том, что в его жизни есть женщина.

– Пойдём вниз.

– Времени почти двенадцать, – напомнила я.

– Ты стала жаворонком? Не помню, чтобы ты ложилась раньше часа.

– Очень многое изменилось, Ренат. Очень.

Я пошла к лестнице. Нет, жаворонком я не стала, хотя не раз пыталась приучить себя ложиться не позже одиннадцати. Но хватало меня не больше чем на месяц, и в конечном итоге я признала поражение. Ренат всё норовил показать, как хорошо он знает меня, и это выводило из себя. Говорит, что я изменилась, а ведёт себя, как будто я всё ещё его.

Спустившись вниз, я остановилась. Ренат показал мне на гостиную. Войдя, я увидела на столике два бокала и бутылку вина.

– А ты, я смотрю, подготовился.

– Не так чтобы.

Он стал разливать вино.Шторы были не задвинуты, и я видела устланный снегом двор. Видела ёлку и собственное отражение на стекле.

Ренат подошёл и подал мне бокал.

– У нас будет хороший Новый год, обещаю. Помнишь, как мы с тобой купили ёлку? Ты хотела макушку-звезду, а когда нашла её…

– Ренат, – оборвала я.

Он замолчал. Я пригубила вино и снова посмотрела на снег.

– Не надо, – попросила я. – Не пытайся притянуть прошлое за уши. Оно разодрано и перечёркнуто. Твои попытки напомнить мне о чём-то хорошем играют не в твою пользу.

– А что будет играть в мою пользу?

Я всмотрелась в его лицо. Мы стояли близко, на расстоянии вытянутой руки друг от друга, в гостиной огромного дома, отрезанные от всего мира. Ренат тоже смотрел на меня – пристально, спокойно, – и ждал ответа, которого у меня, в сущности, не было.

– Ничего.

– Такого не может быть.

– И тем не менее. – Я снова пригубила вино.

Сухое, красное, терпкое, с чуть заметной горчинкой. Я такое и любила, хоть и позволяла себе редко.

За эти семь лет Ренат заметно заматерел. Видно, дела у него тоже пошли в гору.