Книга После развода. Она тебя не узнает, страница 32 – Алиса Климова

– Завтракать будешь? – спросила сухо. – Если да, мой руки и садись за стол.

– Буду.

Кто бы сомневался.

Я искоса посмотрела ему вслед. Мы могли бы быть семьёй, только он не захотел. Перевела взгляд на Алину. Хорошо, что от него у неё только глаза, иначе бы было ещё сложнее.

Я сунула круассаны в микроволновку и закинула чайный пакетик в чашку Рената.

– Мама, – позвала Алина неуверенно.

– Что?

– Мне ночью снился папа. – Она замолчала, замялась.

– Снился? И…

– Он был похож на дядю Рому. Почему дядя Рома не с нами, а этот дядя с нами? Мы бросили дядю Рому одного? А он нам подарки купил и…

– Я тоже подарки купил. – Ренат прошёл в кухню и поставил на стол ещё один пакет. – Вот. – Он достал что-то розовое и положил передАлиной. – А это тебе, – передо мной поставил пакетик поменьше. – Подумал, что у вас нет вещей. Это пижамы.

Алина свою распаковывать не стала. Микроволновка запищала.

– Мам, там погрелось. Давай завтракать. Я кушать хочу.

Я выразительно посмотрела на Рената и качнула головой.

– Думал, будет так просто? Нет, Сафин. И знаешь, что? Я тебе задачу облегчать не стану. Ни на грамм.

Я вытащила круассаны. Запах был бесподобный, желудок заныл. Вчера благодаря Ренату с едой не задалось, хоть сегодня додумался.

– Осторожно, горячий, – предупредила я Алину.

Второй круассан положила себе, третий – Ренату. Поставила масло на блюдечке, купленное Ренатом молоко и налила всем в чашки воду.

– Завтрак силы нам даёт, – улыбнулась дочери.

– Новый день настаёт, – подхватила она.

– Будем завтрак кушать и… – Я приподняла бровь. – И что?

– И мамочку слушать. – Она отломила кусочек круассана. – Приятного аппетита, мамочка.

– И тебе приятного.

Ренат сидел во главе стола и волком смотрел на нас.

– Приятного аппетита, – сказал он.

– Спасибо. Алин, что нужно сказать дяде Ренату?

– Спасибо, – отозвалась она без энтузиазма.

Ренат стиснул зубы. Да, я была неправа, но… В душе я радовалась, и сожаление, мелькнувшее в его взгляде, не нашло во мне сочувствия. И в этом был виноват только он сам.

Амина

– Вот. – Я отдала Алинке плотный комок из снега. – Теперь катай. Ты помнишь, как мы в прошлом году лепили снеговика в парке? Как ты катала комочек?

– Я с дядей Ромой катала.

Я перехватила сердитый взгляд Рената. Да, Сафин, слов из песни не выкинешь, и своего первого снеговика Алина тоже катала не с тобой.

– Давай, начинай, а я тебе помогу. Надо сначала скатать самый большой комок.

– Это как снеговичная попа?

– М-м… Можно и так сказать. Где ты такое услышала?

Дочь пожала плечами и, согнувшись, принялась катать комок по лужайке возле дома. А я представляла, в каком виде она будет через час.

Ренат перестал скрести лопатой и, опершись на черенок, смотрел на нас. Я повернулась к нему. Обида царапала не переставая, и всё-таки дальше так продолжаться не могло.

– Хочешь с нами? – спросила громко. – Нам нужен кто-нибудь, кто будет лепить третий ком.

– Мама, мы сами слепим, – возразила Алина.

– А кто нам будет один комочек надругой ставить? У меня сил не хватит. Ты поставишь?

Алина задумалась и мотнула головой. С тяжёлым вздохом приняла «поражение» и, снизу вверх посмотрев на занырнувшего к нам в снег Рената, сказала:

– Ты нам будешь ставить снеговика.

– Договорились, – улыбнулся Ренат. – А ещё что сделать? Можно я тоже буду катать?