Книга Большая медведица, страница 8 – Дарья Катина

— Ну все таки, — не унимался Глеб, и сделав страшное лицо выдал голосом мультяшного Карлсона: — Вдруг я тоже превращусь в мажора.

Алёнка застыла, не поддержав его шутливого тона, затем, как будто потухнув, глухо сказала, глядя ему прямо в глаза:

— Тогда ты меня больше не увидишь, — и тихо добавила: — А я этого не переживу.

Тишина вокруг них сгустилась и стала реально осязаемой. Глеб замер, боясь ляпнуть ещё что-нибудь не то и начал усиленно соображать над ситуацией. Он вдруг внезапно понял, что его жизнь уже не будет прежней, она вообще не будет называться жизнью, если рядом не будет Алёнки. И в этот момент она заговорила. Сначала тихо, почти шепотом, будто сама с собой. А потом пошли эмоции. И слезы. Она растирала их ладошкой по щекам и шмыгала носом, отчего казалась совсем маленьким и беззащитным ребёнком, и говорила, говорила, говорила, разрывая душу парня на мелкие кусочки. Он вместе с ней пережил предательство матери, которая польстившись на материальные блага, бросила отца и они уехали в Москву, в золотую клетку. Отец не пережил этого, и из веселого и востребованного архитектора, постепенно превратился в никому не нужного и затюканного жизнью алкоголика. Они даже на похороны к нему не поехали. Потом начались проблемы в новой семье и странное внимание к ней отчима. Точнее сказать домогательства, в которых мать обвинила почему то её, десятилетнего ребенка. А потом они сбежали. И бегали очень долго. Все это сопровождалось переездами, новыми знакомыми матери, новыми школами и классами, где она всегда была чужая и в которых ей никто не помогал решать проблемы с учителями и одноклассниками.Пока не случилось той страшной аварии. Как она выжила, все только удивлялись. Удар как раз пришелся в правую переднюю часть автобуса, где они с матерью и сидели. Глеб даже вспомнил эту аварию, о которой так много писали в свое время во всех средствах массовой информации, обсуждая столкновение междугороднего автобуса и большегрузного самосвала с гравием. Там, некоторых, даже идентифицировать долгое время не могли, а Алёнка вылетела через окно и потеряла сознание, хотя на ней не было ни синяков, ни ссадин. Только потом стала часто болеть голова. Слава Богу, и хорошим знакомым, что бабушка оформила на себя опекунство и Алёнкины мытарства прекратились. Но, счастье, как водится, долгим не бывает, и бабушка ненадолго пережила совершеннолетие внучки.

— Ну, что-то я совсем расклеилась, ты прости меня пожалуйста, — она попыталась отвернуться, прикрыв ладошками распухшее от влаги лицо. — Я сейчас страшная, наверно, как Баба Яга.

Парень ошарашено сгреб в охапку всхлипывающую девушку и сильно прижал к себе, будто защищая и отгораживая её от всего мира.

— Ну, ты что, родненькая моя, — он гладил её по голове, как маленького ребёнка, — Ну не плачь, солнышко. Больше тебя никто не обидит.

— Главное, ты меня не обидь, — прошептала она, уткнувшись ему подмышку. — А то я просто умру!

— Обещаю, — твердо ответил Глеб.

Через пять минут девушка крепко спала, разбросав волосы по всей постели. На её умиротворенном лице блуждала глупая и счастливая улыбка. Глеб сидел и не отрываясь смотрел на это чудо природы и не мог насмотреться, пока в ночной тишине не прозвучал телефонный звонок.

— Привет папа, да это я. Хорошо, сейчас выйду. Скажи водителю, что дом на краю деревни со стороны леса, — шепотом ответил он и начал осторожно одеваться, стараясь не разбудить девушку.