Книга СССР-2061, страница 50 – Лев Соколов, Михаил Савеличев, Цогто Жигмытов, и др.

– Правильно понял, у тебя еще все впереди. Слушай, compadre, я так понимаю, к мамочке под крылышко тебе неохота?

Я сумел кивнуть в знак согласия.

– Вот что, живи у меня. За квартиру пополам будем платить, как сможешь. Пока в долг.

Утвердительно киваю еще раз.

– Что здесь с работой?– Пересохшее горло скрипело как несмазанная телега.

– Совсем pendejo? Тебе вчера говорили – устраиваешься курьером в любой магазин, и на еду тебе хватит. А там будет видно.

После скромного завтрака (чай из несвежего пакетика и черствый батон с маслом) Мигель лег досыпать. А я – сел искать вакансии на высокую должность мальчика на побегушках…

* * *

Через пару недель в Двадцатке я сносно торговался, а через пару месяцев – мог прочитать объявление и с горем пополам объясниться на дикой мешанине арабского и французского. Серая куртка, низко надвинутая кепка и рыжая щетина, превращавшаяся в бороду, – так на меня перестали обращать внимание. То ли я стал походить на какого-нибудь иранца, то ли просто не представлял интереса, как никчемная деталь пейзажа. Меня устраивало и то и другое.

* * *

Вот я и на месте. Осталось отдать последний заказ и идти домой, благо здесь совсем недалеко. Четвертый этаж, вторая дверь от лестницы, ноутбук и гарнитура Zelix. Получатель не указан.

– Ассаляму алейкум!– открывает мне дверь усатый араб.

– Ва-алейкум, <вот ваш заказ>.

– <Заноси>.

– <Распишитесь здесь и здесь. Дополнительное вознаграждение – на ваше усмотрение>.

– Над произношением работать не пробовал?– Араб сказал это по-русски, протянув ладонь размером с лопату. – Сан Саныч.

– К-курт.

– Да ты заходи, присаживайся. Чаю будешь?

За чаем я рассказал ему о своих нехитрых приключениях. Тот слушал, иногда спрашивая и кивая головой, как будто с чем-то сверяясь.

Когда я закончил, мой собеседник, решившись, взял быка за рога:

– Домой возвращаться собираешься?

– К родителям в Германию?

– Домой, в Союз.

– Что я буду там делать?

– А здесь ты что делаешь?

– Как видите, курьерствую. На еду хватает.

– Вот и будешь курьером. Красной чумой торговать. Вразнос.

В европейских новостях, официальных и не очень, советских журналистов так и называли, чумными крысами. Циничными, трусливыми и беспринципными догматиками, ненавидящими тех, кому незадорого наняты прислуживать. Мечтающими хоть тушкой, хоть чучелком, хоть индусом-уборщиком, но устроиться в русскую службу BBC, к настоящим мастерам.

Весь вид моего собеседника настолько не вязался с этим образом, что я, не сдержавшись, прыснул со смеху. Глядя на метаморфозы моего лица, расхохотался и Сан Саныч.

Отсмеявшись, он протянул мне визитку с надписью «Центр экстремальной журналистики», дав понять, что разговор окончен.

Аварийная сирена не просто воет – она продирает до самых костей. От нее хочется бежать хоть на край света, не разбирая дороги. Ее вой перекрывает только рев старшины-инструктора, что желает нам доброго утра и анальных кар посредством ствола от КПС, если мы, упаси боже, снова затормозим. Я выбегаю из казармы последним: остальное наше воинство уже построилось неровной шеренгой прямо во дворе: три отделения, по 11 человек в каждом. Учебная группа 3271, будущее русской военной журналистики, а пока – команда бабуинов, упоротые упыри и просто мясо. Свежее пушечное мясо.