Онлайн книга «СССР-2061»
|
– Курт Ланге. Для своих – просто Курт. – Ира. Для своих, –она покосилась на очередь к регистратуре, – Ирина Алексеевна. Чем обязаны? – Ребята с Лумваны прислали за новой порцией. Дядя Костя сказал зайти к тебе. – Племяннички… Недавно же приходили? Вы им что, машины заправляете? – … – Приходи к восьми сегодня, как у меня смена кончится. Сейчас не до того, извини. От нас и так половину народа забрали. Я теперь ассистирую, Сашка пробирки крутит – так и живем. – Много больных? – А то не видно. Только за утро две ампутации, ладно хоть чистые. Привозят поздно, никакой ингибитор не поможет. – Главное, они будут жить? – Жить будут. Знать бы еще, на что жить… – Проживут, с нашей помощью. –Мне хотелось хоть чем-то ее ободрить. – … – Что-то ты совсем загрустила. Вечером сделаю тебе маленький сюрприз в честь приятного знакомства. – Господи, у нас и так каждый день одни сюрпризы. Каждый второй с букетом, каждый пятый вообще на позитиве. –Холодное личико скривилось, словно от зубной боли. – Что задумал? – Такую девушку сам бог велел пригласить в кино. В этих краях есть неплохой кинозал, о котором не все знают. –По субботам зал закрывался, но за сходную цену Мозес-механик дал бы мне ключи: русским здесь верили на слово. – Там же по-английски? – Специально для тебя сегодняшний фильм будет на русском. –Я попытался изобразить самую обаятельную улыбку, какую только мог. – Веди, кавалер. Если не понравится – ничего вам больше не дадим. –Она нервно усмехнулась, но, одернув себя, снова насупилась и пошла обратно к лестнице. * * * Мы сидели в центре крошечного зала и смотрели «Апельсиновый день». Если утром она была снежной королевой, то теперь корка льда как будто растаяла. Халат заменило разноцветное платье, а волосы, раньше стянутые медицинской резинкой, рассыпались по ее плечам. Под конец фильма она взяла меня за руку, а потом – положила голову мне на плечо и… тихо заснула. Выключив проектор, я осторожно перенес ее на диван, стоящий сзади кресел, и укрыл курткой, а сам – достал из машины свернутый матрас и плюхнулся рядом, прямо на полу. * * * Что-то случилось – это я понял, еще подъезжая к бомо. На взлетке, развернув винты кверху, стояли два наших К-16, а съезд на трассу преграждал усиленный пост полиции. Из сбивчивой тарабарщины полицейских я смог понять только «хоспитал». Главный корпус стоял на своем месте, но от полусферы жилого блока осталась только передняя стенка: из белой с красным крестом она стала желто-бурой. Бельмо выбитого окна смотрело на рощицу, откуда и прилетела термобарическая смерть. На парковой скамейке сидел Роговский – почему-то без своей шляпы. На мой вопрос об Ире он молча протянул мне фляжку. Я пил из нее, и мир становился серым, как будто кто-то выкрутил насыщенность в ноль. Через пару минут ко мне подошел солдат из оцепления: он вырвал у меня фотоаппарат и с каким-то остервенением стал снимать, обходя площадку кругами. А потом мир выключился. Остался только запах солярки и жженого пластика, в котором мне чудилась вонь паленого мяса. Интерлюдия За полученные материалы, в том числе фотографии того солдата, меня наградили премией Полевого. Второй степени. Я слушал речи ребят, которых награждали вместе со мной, – умные, искренние, попадающие в тему – и прокручивал в уме свою. Назвали и мое имя. Я пожал руку главреду СовНов’а, взял конверт с сертификатами и подошел к микрофону. В этот момент любые слова показались мне лишними. В конце концов, это всего лишь слова. |