Книга Измена. У него другая семья, страница 25 – Диана Фад

Людмила Васильевна знала, что я в положении и думала, что это ребенок Любимого. Я не стала ее переубеждать, да и смысл? Я здесь буду всего ничего, через месяц уеду, как будто и не было.

Сергей сам лично пришел поставить мне систему, причем довольно профессионально, а на ночь пришел сделать укол. Анечка давно уже должна быть в постели, но сидела у меня, притащив ко мне десяток своих кукол. Мы так увлеклись модным дефиле по большой кровати, что даже не заметили, сколько он уже стоит в дверях и наблюдает за нами.

— Наташа уже была в розовом платье, — недовольно ворчит Аня, когда я пытаюсь натянуть на золотоволосую Барби пышное как облачко платье с вышитым пайетками корсетом.

Никогда не думала, что так увлекусь игрой в куклы. Нет, у меня были в детстве, но не так много. Да и нарядов у кукол было меньше. Здесь у Ани целый специальный органайзер на молнии, где в каждой ячейке отдельный наряд. Хорошо придумано, копеечная тряпочная конструкция, а столько мелких нарядов поместилось.

— Это Полина была в розовом, а не Наташа, — верчу в руках уже другую Барби, смуглую брюнетку в белом.

— Рита, это не Полина, это Милана. Полина вот, — Аня сует мне в руки рыжую красотку.

— Что же так сложно все, у тебя тут их штук пятнадцать и ты у каждой имя помнишь? — с сомнением смотрю на рыжую Барби.

— Конечно, — удивляется Аня, — Это мои подопечные, — по слогам произносит длинное слово девочка и от дверей мы слышим тихие аплодисменты, — Папа, — обреченно вздыхает дочь, замечая в дверях моей спальни отца.

— Мы тут… — развожу руками, оглядываю всю свою кровать, заваленную нарядами, мелкими кукольными туфлями и самими Барби.

— Я это уже понял, — улыбается Любимов, но тут же хмурится, глядя на дочь, — Аня, время десять, ты в садик завтра не собираешься?

— Неа, я уже сказалаЛене, что не пойду, пока Рита здесь, — с детской непосредственностью отвечает ребенок

Я уже познакомилась с няней девочки. Симпатичная женщина, лет сорока. У самой двое детей. Она живет тут недалеко, занимается Аней в те дни, когда девочка дома. Выходные или в отсутствие Любимого. Остальное время Аня или в садике, или с домработницей.

— Так, бунт на корабле? — сердится Любимов, — Быстро собрала свой модный дом и спать. Через полчаса зайду и проверю. И в садик ты завтра идешь!

— Ну папа, — возмущается Аня, но начинает собирать своих кукол в большую корзинку.

— Я тебе говорил, чтобы ты не беспокоила Риту, говорил? — строго выговаривает Анечке отец.

— Говорил, — ворчит та, — Так я ей не мешаю, Рита в кровати, мы играем, что тут плохого?

— Не спорь со мной, — кончаются аргументы у Любимого, — Марш в кровать!

Аня обиженно что-то бормочет себе под нос, но вскоре, скрывается за дверью на террасу.

— Дай ей волю, она жить у тебя будет, — жалуется Любимов, набирая в шприц лекарство, — Не особо ее привечай, не слезет потом.

— Ей просто не хватает женского внимания, — пожимаю я плечами, — Или подружки.

— Подруг ей в садике хватает, даже лишнего. Да и здесь она не одна, рядом три дома с такими же. Когда собираются вместе, хоть из дома беги, — Сергей подходит ко мне со шприцем и ватой в руках, — Оголяй свой зад.

— Ээмм, — стою, вцепившись в пояс халата.

Одно дело, когда главный врач ставит систему в руку, а другое когда нужно задницу перед ним оголять.