Книга Дочь предателя, страница 89 – Диана Фад

— Наташа, помнишь, когда-то сказал тебе, что ты потеряешь всех, кого любишь. Тогда поймешь, кто любил тебя дольше и сильнее, кто всегда был рядом и кого ты недооценила? — обратился к матери Агафонов.

Мама сидела, зажав рот рукой, чтобы не было слышно ее всхлипов. Из глаз ручьями текли слезы.

— Это все, ты сделал ради того, чтобы сказать мне эти слова? — прошептала она, отнимая руку, — Ты, практически, хотя нет, ты убил столько людей, чтобы сказать мне ЭТО?!

— Да, — спокойно отвечает Агафонов, — Я хотел, чтобы всю оставшуюся жизнь ты жалела, что тогда не выбрала меня. Жаль, только не успел сделать банкротом и сбросить с пьедестала твоего сына, но он сам наказал себя своей местью. В этом, ему тоже помог я. А теперь скажи мне, Наталья, жалеешь ли ты, что тогда отказала мне?

— Что с ним будет? — спросила мама, когда мы вышли на крыльцо.

Из ее глаз не переставая текли слезы, руки дрожали, нервно комкая белый платочек. Повернулся к ней, обнял за плечи, и она зарыдала уткнувшись мне в пальто.

— Артем, это чудовищно, если бы я знала... — завывала она, захлебываясь рыданиями.

— Чтобы ты сделала? Ну, что?! — сержусь, а сам прижимаю ее крепче за хрупкие плечи, — Вышла за него замуж и всю жизнь жила с таким... Даже не знаю, как назвать. С таким, как я, — тут же приходит ответ, и мама вздрагивает, отстраняется. Смотрит в глаза, ей больно, да.

— Ты не такой.

— Такой. Я шел у него на поводу, подогреваемый местью, слушал его советы, доверял, думал, что он так же ненавидит семью Смирновых, как я. Мне нужно было остановиться, а не питаться этой сумасшедшей бредятиной. Столько человек пострадало из-за меня. И дело не в том, что мы с ним питались этой ненавистью и местью вместе, а в том, что я такой же, как он.

— Нет, я никогда не поверю, что ты стал таким, как этот Агафонов. Это только моя вина в том, что случилось. Мои слова, тогда на кладбище, мое нежелание все рассказать тебе, привело к тому, что случилось.

— Он больной человек, мама. Твоей вины тут нет, я сделал то, что сделал. Возможно, тогда я бы и не поверил тебе, подумал, что ты специально успокаиваешь меня. Но я это сделал, Рита никогда меня не простит. Моя дочь подрастет и все узнает. Только я буду виноват во всем.

— Как и я, — соглашается мама, вытирая остатки слез, — Мы оба натворили столько грехов, что теперь не отмолить за всю жизнь. Но не знаю, что могла сделать тогда.

— Тебе нужно было все рассказать отцу и мне, настоять на том, чтобы папа поверил тебе, а не отмахнулся. Возможно, все было бы по-другому. Агафонов больше не смог творить свои дела в компании, но болезнь отца ничего не изменит. Почему, ты не сказала мне, что у вас было с Агафоновым?

— Ничего и не было, — мама освобождается из моих рук и медленно спускается с крыльца, — Я ему отказала, он ушел, пообещал, что пожалею. Я была моложе тебя, совсем юная, неопытная, даже не знала, какие могут быть люди. У меня не укладывалось в голове, что все это, так серьезно.

Останавливается у машины и смотрит на меня:

— Поехали домой и тебе нужно к Рите. Только ты,можешь вытащить ее из болезни, только в тебе, она сейчас нуждается. Это твое искупление, Артем, а мое будет преследовать меня до конца жизни, — говорит печально мама и садится в машину.

Я закрываю дверь, занимаю место рядом с водителем. Пока едем, молчим, каждый думает о своем. Подъезжая к дому, поворачиваюсь к маме, которая снова тихо плачет, смотрит в окно.