Книга Не говори, что любишь – 1, страница 24 – Диана Фад

Рыжая смотрит томно, ноги разводит, под короткой красной юбкой нет трусов. Провожу ладонью по мокрым губкам, приподнимая юбку, размазывая смазку по ним. Мокрая, течет.

— Любишь победителей? — спрашиваю, скидывая с себя мокрое полотенце и обхватывая ее зад ладонями. Слегка сжимаю, отчего она стонет, подвигается ближе.

— Обожаю, — отвечает с придыханием, достает из-под резинки юбки презерватив.

Зубами срываю фольгу и на мгновение отстраняюсь, натягивая резину. С силой вхожу в нее, ловя губами глухой всхлип. Девочка извивается, стонет, пока насаживаю ее, подхватив под ягодицы. Вхожу в нее с силой, выходя почти полностью, сдерживаю себя, руками от стола поднимаю. Членом чувствую, как спазмы по ней идут, будто тисками сжимает. Бурно кончает, вздрагивая всем телом и прижимаясь лбом к моей груди. Больше не сдерживаюсь, тоже взрываюсь в ней, слушая ее всхлипы, медленно вхожу еще несколько раз и тоже упираюсь подбородком в рыжую макушку.

— Спасибо за разрядку, — говорю ей в волосы, та кивает и отстраняет меня,спрыгивает со стола. Я скидываю в корзину презерватив и снова наматываю полотенце.

— Мое имя… — начинает рыжая.

— Не стоит, — та, понимая, снова кивает и надевает свой лифчик, достает с полки бумажные полотенца, вытирается.

— Тогда до следующей встречи? — улыбается, смотрит довольно, облизывая губы.

— До следующей, — обещаю ей и смотрю, как она выходит из раздевалки, виляя бедрами. А почему бы и нет? Рыжая мне понравилась, спустил и разошлись, после боя то, что нужно.

Снова иду в душ, смываю с себя все лишнее и одеваюсь. Выхожу на улицу, вдыхая влажный жаркий воздух. Выигрыш я попросил перекинуть на карту, теперь моя копилка пополнилась на хорошую сумму, но недостаточную. Сажусь на мотоцикл, провожая взглядом рыжую, одетую в открытый белый сарафан, которая, приветливо кивнув мне, садится в черный «лексус». Зачетная девчонка. Улыбаюсь ей в ответ и еду домой. Не гоню, не газую, просто балдею.

Еду осторожно, отвыкла за полгода, скорость не повышаю. Привыкнуть нужно, все помню, тело помнит, а руки подрагивают. Решаю доехать до моего любимого места на пляже, про него знают только местные. Туристов там обычно не бывает, так, заезжие случайно. Съезжаю с трассы и встречаюсь с другим мотоциклистом, черный «Кавасаки», черный шлем, успеваю и куртку заценить, круто. Принципиально не оборачиваюсь, знаю — взглядом провожает. Думала, развернется, за мной поедет, нет, умчался. Выхожу на берег, немного в стороне компания тусуется, местные. Я их не знаю, но не боюсь. Позади меня охрана ехала, стоят сейчас под деревьями, наблюдают. Снимаю шлем и сажусь на теплый песок, провожая взглядом закат. Искупаться бы, но потом я ни за что не натяну свои кожаные брюки на мокрое тело, а полотенце с собой не взяла. Солнца нет, уже не высохнуть.

Мысли сами собой возвращаются к матери, почему я ее ненавижу? Плохого она мне ничего не сделала, да и хорошего тоже. Родила рано, поставила галочку перед отцом. Их поженили по договору семей, отец старше матери почти на пятнадцать лет. В детстве я его почти не помню, весь в бизнесе своем, что-то связано с морским портом, с грузами. Когда мне исполнилось пятнадцать, отец в политику подался, так я его совсем видеть перестала. Иногда вспоминаю, как он выглядит и, бывает, не могу вспомнить. Утром я встаю — его уже нет, вечером сплю, когда он возвращается. Встречаемся только на светских раутах, когда нужно вывести всю семью. В принципе, если бы у меня муж был таким же, я может тоже с тренером замутила, но с одним. А мать цепляет все, что хорошо стоит, чуть моложе ее. Ей неважно, кто он: охранник, водитель, ее личный тренер, автомойщик. Я бы так не смогла.