Книга Разведена и «брак» не предлагать!, страница 24 – Диана Фад

— Это скорее не жалость, а… — тут Ярослав запинается и долго смотрит в окно. — Безысходность…

Он произносит это тихо, слегка хрипло. Этого я и добивалась, чтобы он снял прежде всего с себя вину за смерть жены. А то, что этот мужчина чувствует себя виноватым, я ни капли не сомневаюсь. От этого и защита, броня, которой он себя замуровалот всех.

— Я ничего не мог сделать, да. И не воспитывал своего сына таким, каким он стал. Алена со своей любовью вряд ли сделала из него чудовище. Мы боролись, реально боролись, но проиграли. Столько сил потратили на то, чтобы вернуть Кирилла в обычную жизнь. Никогда не баловали его, не делали золотого мальчика и наглого мажора. Что-то где-то пошло не так. Перемкнуло и ушло в сторону. Мы были обычными родителями, которые воспитывали своего ребенка не по книгам, а как указывает сердце и душа. Я винил себя во всем, что случилось, сына проклинал, но понять до сих пор не могу, почему он стал таким.

— Эти слова говорят многие родители, поверьте мне. Не всегда причина в нас, в вашем варианте, скорее всего, организм Кирилла оказался слишком восприимчив к запрещенным веществам, и мальчик уже не сумел остановиться. Такое бывает. Нарушение психики становится необратимым, и никакие лекарства, тем более угрозы здесь не помогут.

Какое-то время молчим, я вспоминаю о том, что еще могу сказать Грачеву. Как объяснить этому человеку, что не только он виноват во всем. Здесь много внешних факторов, отклонения, что заложены еще в детстве, которые мы не замечаем в своих детях. Которые с возрастом очень тяжело исправить, тем более если мозг уже отравлен ядовитым влиянием алкоголя, наркотиков.

— Вы не хотите со мной поужинать, Кристина Ильинична? — вдруг поворачивается ко мне Грачев. — Любой ресторан на ваш выбор. Мне сейчас необходим человек, с которым я просто могу поговорить, но только не о моем прошлом.

— И не о моем, — улыбаясь, добавляю я.

— Договорились, прошлое не трогаем.

— Миша, здравствуй, — звоню бывшему мужу, отчего слышу довольное похрюкивание в трубке. — Мне нужна твоя помощь.

— Да щаз, Кики, — нарочито ядовито тянет он. — Когда я тебя просил мне помочь, ты что говорила? Так вот, я тебе повторю: «Отстань!»

— У меня есть солянка, — говорю кодовое слово, и в трубке повисает тишина. — Мама сварила и дала мне, — добавляю для ускорения ответа.

— Хмм, что от меня надо? — недовольно ворчит он.

— У тебя есть знакомый, помнишь некоего Силантьева Евгения?

— И?

— Нужно найти одного человека, я хочу пообщаться с ним, только очень тайно. Я сейчас еду к тебе, а пока скину всю информацию. Меняю солянку на добытую информацию.

— Ну уж нет, Кики. Я тебе сколько звонил, просил вернуть мне жену, а когда тебе нужно, ты тут как тут! — взрывается бывший. — Вот сама и узнавай всё.

— Пирожки еще мама испекла, с луком и яйцами, — добавляю я контрудар.

— Сучка, — почти ласково произносит бывший, а я усмехаюсь. — Приезжай, но быстро не обещаю.

Только отключаюсь, довольно улыбаясь, скидываю Мише информацию по сыну Грачева, как телефон оживает вновь.

— Сыночек вспомнил про маму, ну надо же, — ворчу в ответ.

— Мать, ты дома вообще живешь? — начинает тот с наезда. — Я к тебе пришел, а в холодильнике даже мышь не висит.

— Слушай, Артем, почему ты ко мне ходишь есть? — возмущаюсь я. — Ты большой дитятко, приготовь себе сам. Тем более ты знаешь, что я повар так себе.