Книга Измена. Ты моя тайна..., страница 55 – Диана Фад

Захожу в дом и следую на тихие голоса с кухни. Замираю в дверях, осматривая свою дочь, которая, стоя на табуретке у стола, что-то болтает венчиком в миске. Останавливаю взгляд на мальчишке, который стоит рядом с Верой и макает пальчик в банку со сгущенкой. А главная фигура всего этого, Татьяна Семеновна, которая в растерянности наблюдает за внуками. Точнее, за внучкой. Но каково ей видеть неудавшегося лжевнука, одному богу известно.

— Эти женщины меня доконают, — врывается в кухню Матвей и с облегченным вздохом, стекает по стене, приседая на корточки, — Стас, зачем так пугать? Мы половину улицы оббегали, пока тебя искали.

— Вы ругались, — как ни в чем не бывало сообщает мальчик, продолжая лопать сгущенку уже вместе с Верой.

— Тебе же нельзя, аллергия, — стонет Матвей и подпрыгивает к столу, отбирая банку у детей.

— Вкусно, — обиженно смотрят на него дети.

— Что делается, — вытирает слезы мама Матвея, которую я усадила на стул, — И как вот теперь с ним быть? Внук же!

— Мам, прости, — понуро свешивает голову Матвей.

— А мама-то его где?

— Бегает, ищет, — лукавой улыбкой расцветает бывший, — Ничего, ей полезно пар выпустить.

— Нельзя так, Матвей, иди, возвращай свою жену, мало ли. Сейчас весь поселок на ноги поднимет, а у нас тут знаешь как? Недавно мальчонку искали, тоже спрятался от собак где-то и не выходит. Полночи искали.

— Нашли? — сочувствую я. Даже не представляю, чтобы со мной было, если бы Верочка потерялась.

— Нашли, слава богу, за станцией.

— Ладно, я пойду, найду Лену и отвезу ее домой. Шашлык пока отменяется. Нужно поговорить с ее отцом, пусть приструнит дочь. Два года, как разошлись, а она все не успокоится.

— А как же… — Татьяна Семеновна указывает кивком на Стаса, — Он не виноват.

— Не виноват, — пожимает плечами Матвей, — Пошли, бандит, маму искать.

— Пап, а велосипед? — смотрит расстроенными глазенками на него Стас.

— Позже, я тебе новый куплю, — Матвей вытирает Стасу липкие ручонки и губы, ведет на выход.

— Ему бы против аллергии таблетку дать, — беспокоюсь я и выхожу за ними.

— У меня есть в машине, — соглашается Матвей, и они уходят к калитке.

— Вот как бывает, Машенька, — продолжает горевать Татьяна Семеновна, когда я возвращаюсь в дом, набрав все же яблок, — И вроде внук, а на самом деле нет. Мальчонка такой хороший, как к нему относиться?

— Не знаю, — вздыхаю я, принимаясь за яблоки. Чищу от корочки, нарезаю на дольки, — Его мать должна об этом думать, пока она настраивает себя и ребенка таким вот образом, ничего хорошего не выйдет.

— Ох, запутал все Матвей, как разобрать? Это же дети, им за что?

Риторический вопрос, на который я не знаю ответ. Сама теперь и свою вину чувствую. Зачемстолько лет скрывала Веру от всех? Чем я лучше этой Лены? Только что не такая истеричка и понимаю, когда нужно остановиться. Или я о себе думаю лучше, чем есть на самом деле?

Матвей уехал, а мы с Татьяной Семеновной провели хороший, душевный вечер. Разговоры не касались наших отношений с Матвеем, но я видела, что его маму волнует это. Однако она деликатно обходила эту тему, стараясь больше говорить про внучку. Вера ей очень понравилась, особенно светлые золотистые волосы.

— Надо же, какие, — восхищалась бабушка кудряшками Веры, — В тебя?

— Возможно, — пожимаю плечами и смотрю на дочь с улыбкой.