Книга Измена. Отдай мне всё!, страница 37 – Диана Фад

— Н-нет, — мой голос больше похож на шепот.

— А вот я здесь, — мужчина подошел ко мне, внимательно разглядывая. — Я не буду спрашивать, зачем ты это сделала, мой сын был тот еще подарок, но не тебе решать, жить ему или нет. Я понятно говорю?

— Д-да.

Смотрю ему в глаза и вижу там едва сдерживаемую ярость. От Бориса Михайловича буквально исходят волны ненависти.

— Так вот, сына моего уже не вернуть, и ты за это ответишь. Но есть кое-что, что я хочу от тебя взять.

— Что? — страх буквально парализовал меня, не дает дышать. От этого мой голос едва слышен, и Лунин наклоняется, я чувствую его парфюм, падаю в страшные от ненависти глаза.

— Я тебя ненавижу. Ты забрала у нас с женой то, что не имела права забирать. Наш сын не был образцом для подражания, но это была моя кровь. А я за свою кровь удавлю любого. Неужели ты думала, что все сойдет тебе с рук? Или надеялась на то, что тебя не найдут? Если так, то очень глупо было так подставляться, если учесть, что ты засветилась везде, где только можно. У меня к тебе два вопроса. Первый, почему?

— Что почему? — не понимаю я.

У меня в голове явно не все в порядке от страха, потому что я едва соображаю, чего от меня хочет этот человек.

— Почему ты его убила? Чем мой сын тебе помешал? Ну да, не подарок, но Валька не заслужил такую смерть.

— Я не убивала…

— Ох, оставь это все для следствия и суда. — отмахивается Борис Михайлович. — Доказательств полно, тебе уже не выйти из тюрьмы, и ты это знаешь не хуже меня. Я не оставлю тебя живой.

— Еще раз говорю, я даже близко не подходила к вашему сыну. Мы лишь работали вместе над дизайном дома.

— Скажи мне правду. Здесь никого нет, и всем станет легче. Я облегчу твои последние дни, проведешь их в тюрьме как королева, правда недолго.

— Я не могу ничего доказать, но вам говорю правду. У меня не было причин убивать вашего сына.

— Разве? Вы были любовниками довольно длительное время. Что тебя натолкнуло на убийство? Ссора влюбленных или Валя решил тебя бросить? Ну конечно, как я сразу не догадался. Мой сын надолго не привязывался ни к одной женщине, а тебя задушила банальная ревность.

— Да не было ничего такого! — внезапно голос прорезался. Я сейчас защищаю себя и ребенка, откуда только силы взялись. — Еще раз говорю, Валентин Борисович хорошо ко мне относился, да. Но мне не за что было его убивать. Я этого не делала!

— Ладно, вижу, что правды от тебя не добиться, — отходит от меня Лунин и снова садится на стул. — Поэтому второй вопрос. Честно говоря, он меня заботит сейчас больше всего. Твоя виновность меня уже мало волнует, она доказана, а вот со вторым вопросом я бы хотел разобраться как можно быстрее.

— И что это? — чувствую, как начинаю дрожать. Это не от холода, а от нервов. Меня буквально трясет от этого разговора.

— Меня волнует мой внук, — рассматривает меня Лунин, задерживая взгляд на животе. — Ты носишь единственное, что осталось от моего сына. И я намерен это получить. Чтобы это случилось, я направлю все свои силы и возможности. Тебя переведут в одиночную камеру, предоставят необходимые удобства и медицинский контроль. Как только ты родишь, я сразу заберу внука или внучку себе. И ты никогда больше не увидишь ребенка моего сына.

Смотрю на Лунина старшего как на ненормального. Он прекрасно знает, что я жена Максима и мы не раз встречались на корпоративных мероприятиях. Значит, он тоже не сомневается, что я виновата?