Книга После развода. В плену твоего обмана, страница 18 – Зарина Цурик

— Каким? — её голос дрожал.

— Я хочу, чтобы ты запомнила меня мужчиной. Здоровым, сильным, таким, каким ты хотела меня видеть. А не немощным телом, угасающим на простынях. Я просто хочу уйти раньше, от болезни или от того, что больше не в силах никого видеть. Для меня разница невелика, а вот для вас… — Он замолчал, подбирая слова, которые казались ему правильными, но на самом деле были лишь ширмой. — Не нужно, чтобы кто-то винил себя. Чтобы ты взвешивала каждое слово, боясь меня задеть.

Сердце Матвея разрывалось, но он заставлял себя говорить холодным, «автопилотным» тоном. Он понимал: с этого момента он перестал быть для Марины просто мужем. Теперь он — «тот, кто скоро умрёт». Тот, с кем нельзя быть настоящей, с кем нужно играть в фальшивый оптимизм, чьи капризы нужно терпеть,потому что «ему и так недолго осталось». Эта жалость была для него хуже самой смерти.

— Ты бросил меня… — Марина с ужасом смотрела на него, вспоминая последние недели. — Ты нанял ту актрису, чтобы она сыграла твою любовницу. Ты разыграл этот дешёвый спектакль, чтобы я тебя возненавидела? Ты спрятался здесь, в этой глуши, один… Ты правда думал, что мне станет легче, если я узнаю обо всём после твоих похорон?

— Да, — твёрдо ответил он, хотя в глубине души эта уверенность уже давно пошатнулась. — Потому что тогда ты успела бы остыть ко мне. Обида помогла бы тебе пережить потерю. Ты бы думала, что вселенная наказала меня за предательство. А теперь… теперь я обрек тебя на сострадание. На мучительное ожидание. Я этого не хотел.

— Но ты сказал Жанне! — Марина сорвалась на крик, и её плечи затряслись от рыданий. — Почему ей да, а мне нет? Почему, Матвей? Ты отобрал у нас время. Ты всё решил за меня! Это несправедливо… Это чертовски нечестно! Ты сдался, даже не начав бой!

Она стояла в шаге от него, но так и не решилась сократить дистанцию. Воздух между ними словно наэлектризовался.

— Жанне плевать, — глухо отозвался Матвей. — Она поплачет для приличия или за компанию с тобой, но её жизнь не остановится ни на секунду. А твоя да. Я слишком хорошо тебя знаю, Марина. Ты бы сгорела вместе со мной.

Их разговор превратился в сухой допрос: вопрос — ответ. Марина задыхалась от ярости. Она не хотела принимать эту реальность, не хотела верить, что человек, которого она считала несокрушимым, просто сложил оружие. Она хотела, чтобы он грыз землю, чтобы он цеплялся за каждый вдох ради неё. А он… он просто сбежал.

Матвей смотрел на неё и не знал, что делать. Два месяца назад, когда врач будничным тоном огласил ему приговор, Матвей не стал проходить через стадии принятия. Он не торговался с Богом, не впадал в депрессию. Он просто сразу шагнул в пустоту. Он боялся признаться даже самому себе, как сильно ему страшно.

Он прочитал сотни статей, посмотрел фильмы о больных и даже тайком ездил в онкологические центры, наблюдая за людьми через стекло. Он видел тех, кто проходил химиотерапию.

Один старик сказал ему: «Химиотерапия — это когда в твои вены заливают раскалённую лаву, и ты молишься, чтобы она поскорее выжгла тебя дотла».Он видел их тошноту, их серые лица и, что хуже всего, их надежду. Жалкая, измученная надежда, которая заставляла их месяцами страдать ради двух лишних недель бредового существования.

Матвей не хотел этой борьбы. Если цена выживания — превращение в овощ, он выбрал отступление. Он считал это милосердием, но в глубине души понимал, что он трус. Он бежал не от боли, а от единственного имени, которое шептал в ночном бреду. Марина.