Книга Я обязательно вернусь, страница 1 – Нора Ольвич

— Снимите маску, мадмуазель. — Тон Франциска изменился, куда делась его улыбка и лёгкая, ироничная шутка во взгляде. Я ощутила напряжение во всей его массивной фигуре. Казалось, он даже думать стал по-другому. И это явно ощущалось, так велика была сила, исходящая от этого человека.

— Я надеюсь на вашу милость, ваше величество — шепчу в ответ.

Становлюсь на одно колено и дрожащими руками развязываю завязки, а затем снимаю маску, что ажурной сеткой серебра покрывает моё лицо. Откидывая назад длинные светлые кудри, подняв лицо не мигая смотрю в глаза королю.

Он вздрагивает, свечи, что горят за моей спиной в красивом канделябре, освещают меня мягким светом. По моим щекам нечаянно покатились слёзы.

— Мадонна, как вы похожи… на Неё.

Я пыталась, видит бог, быть сильной. Не люблю слякоть. Но всему есть какой-то предел. Крест в вырезе моей рубашки служит безмолвным, доказательством для короля, что это не сон. Что ещё нужно?

— Каталина, дитя — мужчина тихо подошёл ко мне — поднимитесь, он подал мне руку и раскрыл свои объятия. Перед ним стоял шестнадцатилетний ребенок, девушка, которая противостояла одна всему миру, и он это прекрасно понимал.

Противостояла только потому, что неправильно родилась. В чём тут был мой грех?

Пролог

Наше время

— А если ты просто не отработала до конца все моменты своей прошлой жизни? Ты допускаешь то, что решение задачи, которая многократно не даёт тебе покоя в этой реальности, может тянуться за тобой с прошлого рождения?

Я сонно прищурила глаза:

— Ты о чём? Ты веришь в реинкарнацию? Этого просто не может быть, — я улыбалась подруге, уже практически засыпая под её тихий, убаюкивающий голос, который, рассказывал мне о тонких материях миро воздания в уютной гостинице Северного Китая, находящейся на территории национального заповедника Чанбайшаня.

Спустя несколько лет я сама себе задавала те же самые вопросы. А вдруг?

Медитации. Мой путь к ним был долог и не прост. На этом участке своего жизненного пути пыталась таким образом познать себя. Почему? Отвечу. В этом действии есть что-то затягивающее и в то же время дающее послабление для уставшего разума, который подчас нагружали сложные жизненные ситуации. Как у всех, наверное?

Однажды, во время такой практики, я оторвалась от своейфизической оболочки.

— Неожиданно, — скажите Вы.

— Однозначно, да. Но я этим не управляла. Оно происходило, само! Я видела своё прошлое воплощение. Вернее будет сказать, мне его показывали.

А может и не прошлое, но, во всяком случае, одно из них. Увиденные моменты открыли мне глаза на реакцию моего сознания здесь и сейчас. Поступки, которые делала неосознанно, при сложных жизненных ситуациях.

Итак. Несчастная девочка, девушка, женщина, оставленная совсем малюткой в монастыре. Чувство одиночества беспросветное, вот почему я боюсь его и сейчас. Вся жизнь за каменной стеной.

— Обидно, — скажу я вам.

Видела я все отрывками: то голубое небо и солнечные блики — это несут меня в корзине совсем младенцем, темнота, везде каменная кладка широких холодных стен и вот девочка лет девяти смотрит в окно вдаль. Как она прекрасна. Девочка? Нет, конечно, прекрасно то, что в дали, Свобода.

Калейдоскоп из осколков видений, не жизни, а существования какого-то. Одинокая, в серой одежде, склонённая голова в молитве. Уже совсем девушка. И так всегда. Почему?