Книга Корпоратив не по плану, страница 16 – Яна Смолина

Последние слова удаляющегося деда я почти не разбирала. Как и того, что говорил мне Саша. А он явно что-то говорил. Рот открывал. Я же, стоя в прихожей деревенского сруба, освещённого единственной лампадой из кухни, ощущала, как тело содрогается от намокшей, холодной одежды.

В момент, когда Саша взял моё лицо в ладони и взволнованно прокричал что-то, я отключилась.

Я не разбирала происходящего. Всё было как в кошмаре. Холод, рывок, ещё один, стало ещё холоднее, хоть я считала, холоднее быть не может. Я ощущала чьи-то руки на своём теле, а когда из марева забытья пробился образ человека, нависшего надо мной, стало ещё страшнее. Я понимала, что лежу, и несложно было догадаться даже в моём невменяемом состоянии, что именно со мной хотят сделать.

Где я?

Что со мной?

Снова полузабвение, дрожь, пустота и только руки. Я чувствую их на своём теле. Я обнажена, и меня трогают, забираются пальцами везде, куда можно достать, и давят. Мне больно, меня трясёт, а когда я начинаю задыхаться, что-то касается губ и льётся внутрь, заполняя меня обжигающей лавой. Давлюсь, мне больно, от кашля снова начинает кружиться голова, и ощущение полёта вырывает из реальности. Перед глазами мелькают Новогодние огни города, они сливаются в мерцающее месиво, а я еду куда-то на машине и с ужасом смотрю в лобовое стекло, перед которым раскинулась слепая метель. Я ничего не вижу и лишь плачу.

— Мы разобьёмся, — говорю натужно, будто горло сопротивляется словам. — Хватит, пожалуйста.

— Не разобьёмся, — отвечает мне кто-то. — Мы уже приехали. Дальше дороги нет.

Я поворачиваю голову и вижу Сашу. Он также одет, сидит в той же машине и безмятежно крутит руль, будто не мы сейчас можем во что-нибудь врезаться, не видя дороги.

— Скоро будет олень, — зачем-то говорю я.

— Все олени на новогодних каникулах. Успокойся. Тебе нужно поспать.

Да как можно спать в таких условиях?!

Я хотела заорать, но мне вдруг стало так тепло, так мягко, что глаза сами собой намокли. Как же хотелось этого тепла. Я так устала мёрзнуть. Не заметила, как картинка перед глазами погасла, сознание отключилось, а спустя мгновение, я распахнула веки и уставилась перед собой.

Не сразу удалось понять, что я лежу. Я определённо лежала на чём-то мягком и была по уши завёрнута в тёплое одеяло. Настолько тёплое, что аж жарко стало.

Передо мной стоял деревянный стол, а над ним имелось окно в стене бревенчатого сруба, закрытое тюлью, которая легко пропускала слепящий свет остановившегося низко солнца. С улицы раздавался шорох. Похоже было, что кто-то чистил снег. Идиллия самая настоящая. Вот только после всех пережитых событий меня эта сказка пугала.Тепло, солнышко, печкой пахнет и явно, что дрова потрескивают. Я что, блин, умерла и в рай попала?!

Когда подскочила резко и поняла, как голова болит, стало ясно, что никакой это не рай. Я вполне жива. Не факт, что здорова, но жива, сплю на диване, завёрнута в одеяло, а из одежды на мне одни лишь трусы и лифчик. Так, стоп.

Что? Я не помню, как раздевалась!

А что я помню? Помню, как не смогла из города уехать, как босса в магазине встретила, как мы отправились на корпоратив и заблудились. Оленя помню, дом, деда с бородой, а потом? Потом всё.

Я села на постели, замотанная в одеяло, и снова испытала головокружение. Вроде не пила, а ощущение такое, будто пьяненькая. И бутыль на столе початая стоит… с акцизкой порванной.