Книга Доводы нежных чувств, страница 10 – Яна Смолина

Глаза девушки засверкали волшебным вишнёвым сиянием.

— Вы уверены? Как здорово! Но давайте не будем спешить и вы придёте к нам на осмотр, тогда всё точно будет ясно.

Женщина и девушка многозначительно переглянулись, после чего Адалин купила несколько связок трав, пару мешочков сушеных растений, кореньев, чуть-чуть специй и покинула магазин, улыбаясь от радости.

Адалин неторопливо шла по деревенской улице, здороваясь со встречными, ведь здесь, как и в любой другой сельской местности, все друг друга знали. Весна пела ей песни о любви, юности и счастье голосами птиц, которые так же, как и она радовались теплу. Придя домой, Адалин сняластаренькую заношенную накидку, и с секунду покрутившись у зеркала, оценила безукоризненность своей привычной причёски. Теперь можно было приступать к работе. Она деловито прошествовала по коридору, вдоль стен которого на длинных лавочках восседали люди. Девушка поздоровалась со всеми, окинув взглядом толпу, и быстро шагнула за дверь, расположенную в конце коридора.

— Что у нас сегодня, пап? — она уже снимала с крючка чистый белый халат. В просторной комнате, служившей кабинетом местного лекаря, за широкой ширмой послышался шорох. Через секунду оттуда показалась голова мужчины средних лет с усами и короткими, но густыми светлыми волосами.

— Ты видела очередь, — только и выдал он, возвращаясь к работе. Позже продолжил. — Сегодня должна подойти мисс Грейс. У неё снова обострились боли.

За время, пока отец вёл свой рассказ, Адалин успела переодеться, вымыть руки и пролистать историю болезни мисс Грейс, лежавшую на круглом столе поверх остальных бумаг.

— Надо везти её в город на обследование. Слышала, появилась новая технология, способная показать то, что у человека внутри. Ремген или Ренгент… Как-то так называется, но надо ещё разузнать поподробнее.

— Думаю, ты права. Пока ещё есть время, её надо обследовать. Одевайтесь, мистер Гросман, — обратился доктор к пациенту, которого осматривал за ширмой.

— Здравствуйте, Адалин, — дружелюбно поздоровался с дочерью врача смуглый черноволосый мужчина, выходя из-за ширмы и застёгивая брюки.

— Здравствуйте, мистер Гроссман. Надеюсь, всё хорошо, и вы здоровы.

— Маленькая неприятность, но заживёт, как на собаке. Жена заставила прийти. Ну кто, скажите мне, ходит по врачам с фурункулами? Нет, говорит, сходи, проверься… Так теперь придётся доктора дергать неделю с этой ерундой.

— Нет, мой друг. Ваша супруга абсолютно права, что заставила вас прийти. Сильное нагноение могло привести к заражению крови. Почистим вас и будете как новенький. Всего хорошего, Пол. Привет супруге и детям.

Когда мужчина вышел, попрощавшись с доктором, Адалин поспешила заговорить, пока новый пациент не успел почтить их своим присутствием.

— Похоже, Линда наконец забеременела! — проговорила она почти шепотом. — Её надо осмотреть. Ты позволишь мне?

— Да, конечно. Пусть приходит и займись ею. Доверяю тебе полностью, — отец улыбнулся,отчего смешные усы разъехались в стороны, как маленькая гармошка. Он погладил дочь по щеке, но семейной идиллии не суждено было длиться долго. В тот же миг дверь отворилась и на пороге возник новый пациент.

Этот день, как и все предыдущие в жизни доктора Виндлоу, был полон жалоб, диковинных и не очень симптомов, слёз радости и печали, телесных и душевных мук, а также бесконечным количеством чашек чая с чабрецом, который заботливо подливала в его чашку дочь и по совместительству самая главная помощница. Александр Ветров — врач из далёкой страны — мигрировал с семьей в эти земли пять лет назад. К сожалению, почти сразу по прибытии его любимая супруга умерла от тяжёлой инфекции, полученной на корабле. Горе врача не имело границ. В добавок ко всему он остался совсем один с маленькой дочерью, которой только недавно исполнилось десять лет. Доктор хорошо говорил на местном диалекте и довольно быстро заслужил славу мастера своего дела при том, что врачей в этой глуши почти не было и сельчанам приходилось ездить в столицу или соседнее поселение за много километров, чтобы попасть к доктору. Работа не давала Александру сойти с ума от горя. А однажды вечером, когда он улучил редкую свободную минуту и присел у камина, усадив на колени дочь, внезапно услышал неожиданный вопрос: