Книга Доводы нежных чувств, страница 101 – Яна Смолина

Бьянка вопросительно взглянула на него.

— Вам зачем?

— Интересно. Когда в школе проходили Древний Египет, я болел.

Бьянка опешила от такой странной перемены в теме разговора и даже почти улыбнулась после его слов.

— Они возвели животных в ранг священных, чтобы люди перестали отлавливать их и есть.

— Я так и думал, — Коул откинулся на стуле и закинул ногу на ногу. — А что насчёт изображений распятого Христа?

— Вы скажите, — Бьянка, сама того не ожидая, втянулась в разговор.

— Ладно… — протянул он. — Предположим, что всех в то время так казнили и ничего примечательного распятие из себя не представляло.

— Почти, — похвалила его девушка. — Распятие тогда считалось позорной смертью. Так казнили только самых отъявленных преступников. — Она поймала себя на мысли, что её намеренно заманили в дискуссию, играя на интересе к предмету. Она насупилась.

— Вы действительно всё забыли после падения? — девушка кивнула. — И вспомнили только недавно? — Джон сменил позу, облокотившись на стол. Во взгляде его читалось сочувствие. — То есть встреться мы случайно год назад на улице, вы бы…

— Судя по тому, как это происходило раньше, я бы немедленно вас вспомнила. Страшно представить, как бы это выглядело со стороны.

— Я могу надеяться на ваше расположение? — Джон внимательно вглядывался в хмурую мордашку, не меняя позы. — Я намерен приезжать сюда регулярно и не прощу себе, если каждый мой приезд будет портить вам настроение.

— Думаю, я смогу к вам привыкнуть, мистер Коул, — она откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди.

— Можно просто Джон, — проговорил мужчина.

Адалин, как и обещала, явилась на заседание партии суфражисток. Она немного опоздала из-за встречи с руководителем диплома, которая затянулась дольше, чем она планировала. У входа в бывшую столовую её встретил совсем молодой парнишка. Он указал на ряд свободных мест на трибуне. Адалин сразу же узнала Лору, которая что-то вещала, стоя за кафедрой и Бесс, сидевшую в первом ряду и обнимавшую за плечо худенькую светловолосую девушку. Та, судя по всему, выплакала уже все глаза. Адалин села, стараясь не привлекать к себе внимания и стала слушать. Из разговора стало ясно, что плачущую постигла беда — она осталась ни с чем и в добавок — её муж оказался в долговой тюрьме. Девушку немедленно окружили заботой и пообещали выделить профсоюзное содержание. Бесс тоже внесла свою лепту и немедленно отстегнула подруге внушительную пачку купюр. Глаза несчастной в конце заседания были полны слезами благодарности, сменившими слёзы горечи и обиды.

Когда люди начали расходиться, а героиню дня окружили девушки с соседних трибун, тоже желавшие поучаствовать в её судьбе, Адалин спустилась.

— Молодец, что зашла, — Бодро проговорила Лора, завидев издалека уже знакомую фигуру в ученической форме.

— Что случилось? — Адалин перевела взгляд на группу девушек в отдалении.

— Это Марсели — наш главный козырь на следующем голосовании, — проговорила Бесс, возникшая позади девушки. Видя недоумение во взгляде подруги, она пояснила. — У её отца были неплохие капиталы, он давал ссуды, успешно торговал шерстью. Вскоре после её замужества, отец умер и его состояние перешло Марсели — точнее, её мужу. Этот мерзавец спускал деньги на женщин и азартные игры, а на прошлой неделе проигрался так, что теперь стоит вопрос о продаже их дома на аукционе.