Книга Дочь алхимика на службе у (лже)дракона, страница 67 – Яна Смолина

– Входи, – раздался из-за двери властный женский голос, после того, как Калли коротко постучала.

Она толкнула ручку и в ту же минуту попала в комнату без единого окна, в которой тем не менее было светло за счёт свечей в громоздких канделябрах и окраски стен в жёлтые и бежевые тона. Под потолком вился изящный нехитрый орнамент из переплетения алых и изумрудных геометрических линий, на полу возле дальней стены за полупрозрачным белым пологом восседала на горе подушек женщина, раскуривая благовонию. Калли заметила её, лишь когда та взмахнула рукой в звонких браслетах, обдавая пространство вокруг себя струйкой дыма. Остановившись посреди комнаты, Калли в нерешительности замерла. Резкий запах тлеющей благовонии вызвал неприятное щекотание в носу.

– Мне сообщили, что ты врач, – неторопливо начала женщина, продолжая скрываться за пологом, – скажи, как такое могло получиться?

– Мой отец был врачом, – ответила пологу Калли.

Селена поднялась со своих подушек и отодвинув, наконец, шторку, выступила навстречу Калли, ни разу не запнувшись о сложные драпировки платья. Лицо её не было скрыто. Женщина смотрела на девушку гордо и даже высокомерно, отчего Калли стало совсем не по себе. Женщина немного позвякивала при ходьбе от избытка браслетов, колец и ожерелий, украшавших её. Мысль о том, что и к драгоценностям главной жены правителя Табиб тоже приложил свою умелую руку, заставила девушку чуть слышно хмыкнуть.

Селена не спешила продолжать разговор. Она медленно обошла гостью, оценивая её, словно покупатель на ярмарке, а когда остановилась прямо перед ней, спросила:

– Как тебя зовут?

– Каллиопа.

– Госпожа, – добавила женщина.

Памятуя разговоры с Лейсом, Калли безропотно согласилась.

– Простите меня, госпожа.

– То-то же. Так зачем ты пришла, Каллиопа?

Калли подняла на неё вопросительный взгляд.

– Вас должны были предупредить, госпожа. Я намерена провести осмотр, проверить здоровье всех, кто здесьживёт.

– Зачем?

– Ну как же… – Калли растерянно подбирала слова.

– Кто тебя прислал? – в голосе Слены скользнули пренебрежительные нотки.

– Мой муж Олгас Табиб.

– Твой, кто? – женщина заливисто рассмеялась, после чего мигом скривилась в недовольной гримасе. – Даже если и так, чего хочет от меня этот глупый старик? Сюда никто никогда не приходит, и вы плохо знаете меня, если думаете, что я поверю твоей сказке.

Калли покоробили слова женщины и всё её высокомерное поведение. Сделав глубокий вдох, чтобы успокоиться, она ответила:

– Муж прислал меня, потому что сам не может осматривать женщин правителя, госпожа. Но без этого нельзя назначать лечение, если оно требуется. Поэтому я здесь.

Селена скрестила руки на груди.

– Кто тебе сказал, что мне требуется врач? К твоему сведению, я могу обойтись без вас, придворные лекари. Убирайся из моих покоев, а если ещё раз придёшь, тебе и твоему муженьку не поздоровится! Нечего тут разнюхивать!

– Я не думала разнюхивать.

– Вон! – гаркнула Селена, – выставляя палец в сторону двери.

Калли испуганно отшатнулась. В то же мгновение ей показалось, как злобная зелёная искорка мелькнула в глубине тёмных глаз женщины.

Она поспешно выбежала из комнаты, отдуваясь на ходу. Надежды на то, что хотя бы здесь никто не станет угрожать ей, кричать на неё и выгонять, не оправдались. Дождавшись, когда она придёт в себя после встречи с главной женой правителя, служанка повела её дальше. К счастью, выгнали её только из одних покоев. Весь остальной гарем был настроен вполне дружелюбно и, за редким исключением, безропотно предоставил себя в её распоряжение. Большинство женщин и девушек, в противоположность Селене, отличались покорной скромностью настолько, что зачастую не знали, что делать: слушаться добрую девушку и снимать с себя одежды или оставаться целомудренно скрытыми от посторонних глаз с головы до ног. К ним и впрямь никогда ещё не приходили гости, а уж тем более – никто, кроме правителя, в его лучшие годы не видел их обнажёнными. Некоторые до слёз и ни в какую не соглашались на осмотр. Калли не настаивала. Несчастных, одичавших в этих стенах, вполне можно было понять. Ещё молодые и совсем юные девушки, попавшие сюда пять, десять лет назад, вообще не знавали его внимания, теряя безвозвратно свою молодостьв этой золотой клетке без права на нормальную жизнь.