Книга Дочь алхимика на службе у (лже)дракона, страница 72 – Яна Смолина

– Разрази бездна эту чёртову Селену! – рявкнул мужчина. – Покушение – дело рук Кобоса и его мамаши, я уверен. Но мне нужны доказательства. Что ещё?

– Она представилась правителю.

Не успевший прийти в себя Лейс снова завёлся гневом.

– Вот заноза! Ещё её не хватало. Я же велел сидеть тихо. И что?

– Ничего. Сочинили историю о её неизлечимой болезни и о том, что Табиб вынужден за ней присматривать. Она не заинтересовала повелителя.

– Ну предположим, второе – правда, – немного смягчился принц. – Что дальше?

– Она провела медицинский осмотр жён правителя.

Лейс недоумённо вытаращился на своего шпиона.

– В его личном гареме?

– Да. Но не все добровольно согласились раздеться перед ней. Она и не настаивала.

– Зачем она это сделала? Безумная дикарка.

– Насколько мне известно, – продолжил шпион, – новая жена правителя – её подруга. Похоже, что саифа устроила этот театр ради встречи с ней.

– Нет, это уже слишком, – Лейс несколько раз прошёлся от стены к стене, раздумывая о чём-то. Остановившись, он решительно проговорил. – Заканчиваем здесь и завтра же возвращаемся, пока эта сумасшедшая не натворила дел. Ты свободен.

Тень поклонилась. Ловко скользнув в узкий проём выхода, человек скрылся из виду. Крики отчаяния обречённого на мучительную смерть преступника вскоре совсем стихли. Впрочем, Лейсу уже не было до него дела. Он сам вышел на воздух, испытывая потребность вдохнуть полной грудью степную свежесть. В то время как его длинные тёмные волосы и полы подпоясанного кафтана безжалостно трепал ветер, мужчина размышлял о том, чего бы ему хотелось сотворить с непослушной саифой, которая имела наглость не подчиняться его приказам. Он прикрыл глаза, вспоминая её мягкие губы, искренние объятия, сладкий запахкожи и шёлковых локонов, его любимый запах – смесь весенних трав и цветущего каштана. Он сам позволил ей принять ванну в своих покоях, и она выбрала именно тот аромат, который всегда возвращал мужчину в те времена, когда он был по-настоящему счастлив.

Стоя на пронизывающем ветру в окружении шатров личного войска, наследник вспоминал тепло и нежность своенравной дикарки из леса, которыми она искренне и беззаветно готова была поделиться с ним. Лейс уже успел пожалеть, что не довёл дело до конца, когда была возможность. К его глубочайшему сожалению, теперь желанная девушка была для него под запретом, ведь с тех пор, как она раскрыла себя, каждая собака в Эгриси знала, чья она жена.

Лес, такой тёмный, мрачный, наполненный опасностями, почти непроходимый, если забраться в самую чащу, и такой же неприступный, всегда был домом для неё. Калли за жизнь свою привыкла ко многому из того, что пугало неискушённых, забредших сюда по ошибке или от безумной смелости. Да и не всякий опытный охотник мог посоревноваться с ней в выдержке. Калли издалека отличала шорох крыльев летящей в непроглядной ночной тьме совы от ястребиного полёта. Иной зверь вовремя бывал замечен ею, и если от него шла опасность, меры принимались незамедлительно. Калли не боялась хищников, от неё никогда не исходил испуг, который звери чуяли издалека, потому, наверное, волки и медведи не принимали за добычу истукана, прикинувшегося корягой и измазавшегося землёй или грязью, чтобы отбить запах.