Книга Енот-потаскун, страница 91 – Татьяна Рябинина, Евгения Серпента

Как она меня нашла — тут можно было не удивляться. Заглянула на страницу Антона, пролистала список друзей, опознала по аватарке. Наверняка ведь вчера хорошенько рассмотрела.

Первым моим побуждением было перекинуть эту эпистолу Антону, и я уже отметила сообщение галочкой, чтобы появилась стрелка пересылки, но остановилась.

Зачем? Что это даст?

Она рассказала мне что-то новое? Нет. То, что он с ней спал? «Антошечка» как бы намекало, но у меня голова была занята совсем другим, чтобы обсасывать эти намеки. Ученица? Ну так он сам говорил, что у него было овердофига женщин, в том числе и ученицы. Не сказал, что она одна из его бывших? А должен был?

Я представила, что мы с Антоном идем по улице и вдруг встречаем… Нет, Майкл уехал давным-давно, может, в Канаду, может, еще куда-то. Встречаем Кирилла, он со мной здоровается, и что я потом говорю Антону? «Это брат моей одноклассницы»? Или «это мой первый мужчина»? Вряд ли второе.

«Это было до тебя…»

Сколько раз я повторила себе это после нашего разговора — как еще одну мантру? Но приняла ли, полностью, безоговорочно? В плане прошлого — да. Но оно перетекало в настоящее и будущее.

Все его женщины — хоть десять, хоть сто — были абстракцией. Они просто были. Где-то, когда-то. Я о них не думала. Но та, в черном тренче… От этой реальности было не отвернуться. Нет, я не ревновала, не представляла их вместе. Но мы с ней пересеклись. А вчера пересеклись еще с одной — Викторией. Я видела ее, слышала ее голос, знала имя. Сколько еще будет таких пересечений?

У Ольги выпало два выходных подряд, и она поехала со своим Витей в Ригу. Впрочем, даже если б была здесь, я и так прекрасно знала, что она могла мне сказать. Да и не стала б ей рассказывать. Может, потом, но сейчас… я должна была справиться с этим сама.

После того разговора с Антоном я решила, что постараюсь доверять ему. Потому что хочу этого. И все же… мне было страшно. Однажды я уже поверила мужчине и отдала себя ему, полностью, без остатка.Чем это обернулось — лучше и не вспоминать. Я боялась полюбить снова — и снова ошибиться. Хотя и понимала, что Антон совсем не такой. Но каждый раз, когда уже готова была сделать шаг вперед и позволить себе это, происходило что-то, отбрасывающее меня назад, в страх. И я сознавала, что не могу быть до конца свободной, раскрыться полностью — в разговорах, в чувствах, в сексе.

«Боящийся несовершенен в любви…»

Я боялась не возможной измены Антона как таковой, а нового разочарования. И поэтому уворачивалась от его разговоров о нашем будущем.

— Наташ, тут звонят, спрашивают, возьмешь котика на кастрацию, если подойдут?

Замечательно! Как символично, твою мать! Вот бы всех блудливых котов… Но, с другой стороны, что с ними делать тогда? В лото играть?

Я расхохоталась до слез и никак не могла остановиться. Прямо как вчера.

— Наташ, ты чего? — испугалась Валя.

— Ничего, Валюш. Скажи, если до двух успеют прийти, то возьму. Или тогда уже после трех, к Толику.

Надо было срочно взять себя в руки.

— Ален, прокапала кота? — я заглянула в процедурную.

— Да, сейчас придут за ним.

— Тогда готовь кастрацию. Коту. Не этому, другому. Скоро принесут.

Закончив все, я переоделась, поболтала минут пять с пришедшим сменить меня Толиком, а когда осталась в комнате отдыха одна, снова достала телефон. Посмотрела на фотографию, перечитала сообщение — и все удалила. А потом зашла на страницу Антона. В списке друзей Виктории не было. И, кстати, свой дурацкий статус про ветер он удалил. Хотя ничего другого не появилось.