Книга В Питере - жить? Развод в 50, страница 39 – Евгения Серпента

— А я маркетолог. Работаю в торговой компании, диссер пишу. «Сенсорные аспекты потребительского поведения».

— Это как впаривать покупателям товар, эксплуатируя его органы чувств?

— Где-то так.

— Интереснейшая тема, кстати. Иногда смотришь рекламу — все такое замечательное, но через секунду не можешь вспомнить, что там было. А иногда думаешь: сука, как у вас получается, что мне это нах не надо, но иду и покупаю.

— Даня, ты рискуешь выпустить джинна из бутылки, — теперь уже смеяться начинаю я. — Если начну рассказывать, за какие ниточки тебя дергает продающая реклама, то легче будет убить, чем заткнуть.

— Какая ты опасная, Лика. Ну так что, идем? Нет, правда? Время детское, ночь белая. Питер…

— Тоже опасный. Ладно, — машу свободной рукой. — Идем.

--------

*«Апраксин двор» — один из старейших рынков Санкт-Петербурга. Назван по имени графа Федора Апраксина, владельца участка, на котором располагался

Александра

— Ну так я и была. Счастлива.

— Была? — Андрей едва заметно приподнял брови.

Ветер, ты стал таким проницательным. Изменился, да… Возраст определенно пошел тебе на пользу, и внешне, и внутренне.

Да ладно, кого я обманываю?

— Да, была. Я в разводе.

Еще не в разводе, конечно, еще даже не начала это дело, но сейчас не могла представить, что должно случиться, чтобы передумала. Инфаркт, инсульт? Ну если только у меня. А если у Олега, то пусть за ним Марго ухаживает. Хотя вряд ли она будет это делать. В лучшем случае приведет нотариуса, который оформит дарственную, и сдаст в пансионат для хроников. Вот туда тебе, Волков, и дорога.

— А что так?

— Ничто не вечно, Андрюша. И любовь тоже. Особенно у мужчин за пятьдесят. Синдром последнего вагона.

— Как красиво сказано, — усмехнулся он. — Обычно называют по-другому. Седина в бороду, бес в ребро.

— Ну так ведь и ты в разводе, да? И наверняка сейчас не один.

— Я давно уже в разводе. Почти десять лет. Ты права, ничто не вечно. Мы хорошо жили, но как-то все выгорело. Решили, что нет смысла тянуть дальше. Расстались мирно, можно сказать, друзьями. Работаем вместе, общаемся.

— Ну Вероника всегда была умной девочкой. — Я допила вино, и Андрей подлил еще. — Из тех, кто не суетится, а спокойно ждет своего. Тебя вот дождалась. А когда поняла, что дело к концу, не стала цепляться. Лучше мир и дружба, чем война. Я бы так, наверно, не смогла.

На самом деле, может, и смогла бы. Если бы Олег не ушел к другой бабе, причем к той, которую я приблизила к себе и привела в дом. Если бы сказал: Саша, прости, но как-то у нас все завяло и засохло, давай разойдемся.

В том-то и засада, что не было этого. Может, у него, конечно, и завяло, но тогда он очень старательно и талантливо притворялся. Потому что буквально до последнего у нас была вполне гармоничная супружеская жизнь. И секс, кстати, регулярный. Параллельно с Маргаритой, надо думать. И не надорвался же, задвигая и мне, и молодой кобылке. Вранье и лицемерие — вот этого я точно не могла простить. Ни простить, ни понять.

— Да, — согласился Андрей. — Этого у нее не отнять. У нее вообще масса достоинств. Но все-таки я любил ее меньше, чем она меня. А это, знаешь, как ехать на машине, у которой разное давление в шинах.Ты водишь?

— Да. Такая машина плохо слушается руля и легко может уйти в занос.