Книга В Питере - жить? Развод в 50, страница 57 – Евгения Серпента

В метро ощущение нереальности происходящего стало еще острее.

Может, мне все это приснилось — Питер, Ветер? Или, может, я попала в какую-то временную петлю, а теперь вернулась в тот же самый день? В среду тоже шел дождь. Хотя тогда маршрут у меня был другой. С утра в галерею, потом в академию, домой вернулась уже к вечеру. Переоделась, заглянула в холодильник. Домработница Люба приходила по вторникам и пятницам, но готовку я ей не доверяла. Или делала что-то сама, или заказывала, или шли куда-то. Пока думала, какой вариант выбрать, пришел Олег, и я сразу поняла, едва взглянув на него: что-то не так.

Среда… сегодня понедельник. А такое ощущение, что прошло не меньше месяца. А может, и больше. Боль притупилась, превратилась в муторное, саднящее чувство. Словно я отвезла ее в Питер, да там и оставила. Утопила в Неве.

Андрей рассказывал, что его предки жили на Ваське еще до основания города, в маленькой деревушке ближе к взморью. Так там и остались, перебирались с одного места на другое. Питер он не просто любил, они были как сообщающиеся сосуды. Я тоже любила, конечно, но иначе. Более приземленно, прагматично. А он был… мистиком. Во всем видел что-тотайное, неотмирное. Сначала я посмеивалась, но ему и меня удалось заразить.

Так вот он говорил, что Питер — это как бы пограничный город между двумя мирами, а Нева — речка Смородина, как в сказках. Что она живая, все знает, все видит и слышит. И даже то, что она лизнула мне ногу в ту ночь, когда мы познакомились, это особый знак. Может, в тот момент, когда я стояла на Кировском-Троицком мосту и смотрела вниз на Неву — чего, вообще-то, делать нельзя, — тогда-то она мою боль и забрала.

Я вошла в квартиру, и снова показалось, что я уехала отсюда очень давно. И что это уже не мой дом. Хотя, если подумать, моим он и не был.

Когда я только приехала в Москву с крошечной Ликой, Олег снимал квартиру на Юго-Западе, маленькую и неудобную. Нашли другую, поближе к его родителям, жившим на Цветном бульваре, но она сжирала львиную долю бюджета, тем более я сидела в декрете. А через год умерла бабушка Олега и оставила ему большую трешку на Красной Пресне, недалеко от зоопарка, как и наша в Питере. Квартира мне нравилась, но по-настоящему моей так и стала, хотя я прожила в ней больше двадцати лет.

Впрочем, как и вся Москва.

Я приняла душ, позавтракала, после долгих раздумий перед шкафом оделась, самым тщательным образом накрасилась. Выглядеть нужно было на все сто, нет, на все двести. Чтобы никому и в голову не пришло, что Александра Викторовна из-за чего-то переживает. И в первую очередь Маргарите.

У меня все прекрасно!

Я расчесывала накрашенные ресницы щеточкой из тонких металлических иголок, когда входная дверь внезапно открылась.

Так можно и без глаза остаться! Какого черта?!

— Извини, — сказал Олег. — Десятый час. Я думал, ты ушла. Мне надо кое-какие вещи забрать.

— Уже ухожу.

— Очень торопишься? — Он подошел ближе.

— Нет, а что?

— Саша, давай поговорим.

— Олег, о чем нам говорить? — поморщилась я. — Ты свой выбор сделал. Обсуждать тут нечего.

— Ну почему же? Например, имущественные вопросы. Удели мне пять минут, пожалуйста.

— Хорошо.

Я прошла на кухню, села за стол, посмотрела выжидательно, но Олег сначала налил себе кофе. Предложил мне, я отказалась.