Книга В Питере - жить? Развод в 50, страница 60 – Евгения Серпента

Захожу на кухню, открываю холодильник, пару минут разглядываю содержимое. Ничего не хочу. Кофе? Разве что.

Как они его делают — долбаный большой двойной? Мама говорила, четыре порции воды на две порции кофе. Или нет, наоборот, четыре порции кофе на две порции воды? А что значит порция в их понимании? Если взять обычный эспрессо за один к одному, то получается… два доппио в одну чашку? Нет, это четыре на четыре. Четыре ристретто? Тогда восемь на два. В общем, в кофемашине не получится, только в турке. Которой нет.

Варю в ковшике, наливаю в чашку, делаю глоток, морщусь от горечи. Пищит телефон — и я тянусь к нему, едва не разлив адское пойло.

Александра

И все-таки какой-то червячок грыз. Что-то тут было не так. За двадцать шесть лет я достаточно хорошо изучила Олега, чтобы не почувствовать этого. Возможно, он и не врал, но точно о чем-то недоговаривал.

Беременность Марго? К чему это скрывать? Во-первых, все равно станет известно, и очень скоро, во-вторых, не имеет никакого значения.

Что-то по имуществу? Совместно нажитым у нас были только две машины: моя «Вольво» и его «Ауди», по цене примерно одинаковые — какой смысл их делить? Галерея? Я купила помещение на деньги от продажи полученной в наследство квартиры. Эта квартира и дача — наследство Олега от бабушки, он сам предложил нам с Ликой квартиру, хотя мы не имели на нее никакого права. Я хотя бы была в ней прописана, а Лика — у своей бабушки, моей свекрови. Деньги на счетах — те пополам, по закону. Я даже не знала, сколько там.

Оставался еще бизнес, но акции Олег получил после смерти отца. Были какие-то тонкие нюансы, связанные с развитием, однако квартира с лихвой перекрывала мою гипотетическую долю, поэтому не стоило и шевелиться.

Может, у меня просто паранойя? Конечно, я могла поговорить с Кириллом, когда приедет, но с чего вдруг ему становиться инсайдером, он на зарплате у Олега.

Размышляла я об этом всю дорогу до Патриков. Наверно, в первую очередь, для того, чтобы не думать о предстоящем разговоре с Маргаритой. Очень хотелось, чтобы она ушла сама. По-английски, не прощаясь. Но нет, увы.

Марго сидела в предбаннике моего кабинета, за своим рабочим столом, с таким невозмутимым видом, что я тупо застыла на пороге.

До такой степени наглая? Или, может, не в курсе? Может, Олег ей не сказал, что ушел от меня? Ну а что, поехал к маме, например, или квартиру снял. Возможно, даже заранее.

Пока я терялась в догадках, Марго оторвала глаза от монитора и сказала невозмутимо:

— Доброе утро, Саша. Надеюсь, ты на меня не сердишься?

Я растерялась еще сильнее. Это вообще как?

Но тут же разозлилась и дала себе хорошего мысленного поджопника.

— В смысле? — спросила сухо, остановившись у двери в кабинет.

— Олег сказал, что вы обо всем поговорили. И что ты с пониманием отнеслась.

Олег, значит. Сказал, что я отнеслась с пониманием. Можно сказать, благословила.

Я вспомнила, что пообещала сделатьв среду, если он немедленно не выкатится. Марго сильно рисковала сейчас. Очень сильно.

Мне вдруг показалось, что кто-то стоит за моей спиной. Кто-то невидимый. Большой и сильный. Темный ангел, раскинувший крылья. А может, это просто была та сила, которой я напиталась за два дня в Питере — про запас.

— Угу, — кивнула с улыбкой, зашла в кабинет и плотно закрыла дверь.