Онлайн книга «В Питере - жить? Развод в 50»
|
— Эффект Баадера-Майнхоф, — слегка задираю нос, потому что хочется поумничать. Это же моя тема — в применении к рекламе. Ага, размечталась! — Нет. — Данька качает головой. — Закон — это про повторение событий, а эффект — про узнавание нового. В результате весь остаток пути мы обсуждаем ретикулярную формацию мозга, фильтры новизны и глубину фиксации. Это кайф — не меньше, чем от секса! Вспоминаю его слова о матери: трудно говорить, трудно молчать. А с ним и разговаривать, и молчать одинаково легко. Потому что когда молчим — это тоже разговор, только по-другому. А еще страшно обернуться назад. Если бы наши родители не встретились, а потом не расстались, если бы мы с мамой не приехали в Питер и не пошли на концерт, если бы Ветер не пригласил нас остаться на банкет… Говорю об этом Даньке, но он не соглашается. — Я фаталист, Лика. Все предопределено. Они должны были встретиться, чтобы встретились мы. А мы встретились — тоже для чего-то. Просто пока еще не знаем для чего. Вечер у Ветра проходит очень даже душевно. Уже минут через десять я почти забываю, что он звезда. Привлекательный мужчина, интересный собеседник. Теплые интонации, мягкая, чуть усталая улыбка — но под этим чувствуется железо и… мудрость. Сидим за столом, что-то едим, что-то пьем. Огромная квартира, окна на Неву. Вот он — настоящий Питер! Здесь каждый сантиметр пропитан его духом. И я вдруг понимаю, что Данька и его отец очень похожи. Не внешне, совсем на другом уровне. В том числе имистической связью со своим городом. С нашим городом, словно шепнул кто-то на ухо. Потому что он — наш. И мой тоже. Теперь и мой. А может, и был моим, только я об этом не догадывалась. Как и о маме. Возвращаемся поздно. Данька с самым серьезным видом втирает, что Васька — сердце города и портал в другой мир. Что ночью, когда мосты разведены, здесь лучше не высовываться на улицу. И в окно не смотреть. — А как же мы? — А нам можно. Все это напоминает страшилки, которые рассказывали когда-то в лагере. О чем и говорю. И тут же вспоминаю босую сущность. — Ты ездила в лагерь? — удивляется Данька. — В языковой. Там нам было запрещено разговаривать по-русски с утра и до вечера. Только по-английски. Зато после отбоя отрывались. А потом мы идем молча. То самое молчание — когда на самом деле разговариваешь. Но мы разговариваем втроем. Мы с Данькой и Питер. И если совсем недавно мне было в этом городе тяжело… нет, трудно, то теперь вдруг становится легко. Кажется, он принял меня. А я — его. Глава 57 Александра Солнце, яблоневый сад, бирюза бассейна. Шезлонг, зонтик, коктейль. Белый купальник и кожа, уже чуть-чуть тронутая загаром. Лепота-а-а… Я прилетела в Белград в среду вечером, и до сих пор не могла поверить. Как будто в другой мир попала. Раньше, когда у меня все было хорошо… когда я думала, что у меня все хорошо, это так не чувствовалось. А сейчас отогревалась, и снаружи, и внутри. Да и как могло быть иначе, если окунулась в море любви? Когда умер папа, мама ушла в себя. Нет, она уделяла мне достаточно внимания, но тепла мне не хватало. Как будто он все забрал с собой. Мама жила так, словно папа не умер. Просто уехал куда-то и скоро вернется. Словно ждала его. Ей было всего тридцать шесть — еще молодая, красивая женщина. За ней пытались ухаживать, но она словно закрыла для себя эту сторону жизни. Я, бабушка, работа, дом, немногочисленные подруги — вот и весь круг. Отпуск проводила на даче, возилась с цветами. |