Книга Развод? Прекрасно, дорогой!, страница 133 – Евгения Серпента

- Берем, берем, - заверил я. – Не обращайте внимания. Это у нас юмор такой. Для внутреннего пользования.

Серегу помыли, взвесили, еще что-то с ним поделали. Потом надели на него подгузник, шапку, завернули в пеленку и вручили мне. Ощущения были…

Вспомнилось, как мы обсуждали с Аней в такси, почему «пиздато» - это хорошо, а «хуево» - плохо. Видимо, оттого, что процесс производства Сереги происходил в тесном взаимодействии гениталий, то и слова на ум приходили именно такие – исключительно генитальные.

В общем, охуительнейшие это были ощущения, чего уж там!

Мой ребенок. Мой сын… Наш с Анькой!

Черт, это было больше, чем я мог вместить. Плескалось через край. Аж до слез.

Медсестра сделала на мой телефон несколько снимков.

- Мне не забудь скинуть, - деловито потребовала Аня.

Пока мы ждали переселения в палату, она успела написать и разослать фотки куче народа. Я тоже написал матери, Милке и позвонил отцу.

- Быстро двигай жопу сюда! – приказал он.

- Куда? – уточнил я.

- В Смольный. Пятки мыть будем.

- О-о-о, большой босс приказал двигать жопу в Смольный, - хихикнула Аня. – Ладно, иди. А то он тебя в угол поставит. Или в тюрьму посадит.

Подтащив за медицинскую рубаху, Аня поцеловала меня с оттяжкой.

- Спасибо, дона Анна! – я куснул ее за ухо.

- И тебе спасибо, Багира. Офигеть что у нас получилось!

- Повторим?

Отскочить не успел.

- Только если рожать будешь ты, гад! - она больно ущипнула меня за задницу.

Переодевшись, я вышел на парковку, выглядывая рейндж. Когда Аня позвонила, что началось, я сорвался, как укушенный. Приехал и даже не запомнил, куда поставил машину.

Ну что, чувак, ты доволен?

Очень хотелось обернуться, но я знал, что нельзя. Да и не увижу все равно.

- Еще как! Спасибо! Я случайно тебе душу не продал?

Нахера мне твоя душа? Я отщипну от нее кусочек, когда ты скопытишься. Для коллекции. Давай, поезжай. Только аккуратнее, твое время еще не пришло.

Я ехал и вспоминал ту самую первую ночь. Как он сказал тогда:  «Это твоя женщина». А я не поверил. Хотя так хотелось поверить…

Тот день не задался с самого утра. Все шло по звезде, за что бы я ни брался. От пригоревшей яичницы и отлетевшей пуговицы на рубашке до просранной вчистую кассации. Хотелось вернуться домой, накатить сотку с яблоком и завалиться на диван. Но позвонил Глеб и позвал что-то там такое обмыть. Тачку новую, что ли?

Прости, бро, я пас.

Сказал и поехал домой. Стоял на кухне с бутылкой в руке – и что-то внутри свербило, зудело, не давало покоя. Плюнул, оделся и все-таки отправился в «Девятое небо». Сидел с мужиками в вип-зоне, наливался нулевкой и думал, что бахну, пожалуй, по-человечески и вызову такси. Официанты куда-то вымерли, отправился к бару сам. Пока спускался, заметил, как какой-то похожий на хорька тюбик клеится к девчонке, сидящей за стойкой. Та его послала, и он пошел, хотя и без особого энтузиазма.

К бару я пробрался в тот самый момент, когда Бармалей поставил перед девчонкой чашку кофе. Неловко повернувшись, она задела чашку рукой, и та поехала по стойке – прямо мне в грудь. Горячий кофе выплеснулся, превратив новую футболку за конские деньги в грязную тряпку.

- Извините, - пробормотала девчонка, испуганно хлопая голубыми глазами.

Ну… не такая уж она была и девчонка, не меньше четвертного. Просто маленькая, худенькая. Простенькая футболочка, ветровка, джинсы, длинные светлые волосы. Но почему-то я стоял и пырился на нее, словно прилип глазами.