Книга Развод? Прекрасно, дорогой!, страница 49 – Евгения Серпента

Часто и неглубоко дыша приоткрытым ртом, я смотрю, как проступает под шелком каждая складочка, словно нарисованная мягким карандашом. Смотрю, как палец медленно вдавливает ткань между ними, и она утопает в обильно сочащейся влаге. Промокший малахит становится еще темнее – как еловая хвоя.

Я облизываю влажный палец, наслаждаясь острым вкусом и запахом, вспоминаю, как это было… совсем недавно… той ночью… Представляю то, чего не было – его темный взгляд снизу вверх, его язык, тонко и остро ласкающий клитор, раздвигающий губы, чтобы войти между ними, так глубоко, как только возможно.

Горячая соленая волна уже совсем близко. Она набегает, подхватывает, и я как могу пытаюсь задержаться на ее гребне. Останавливаюсь, делаю несколько глубоких вдохов – и снова возвращаю пальцы туда, где все так ждет последней острой вспышки, невыносимо яркой, ослепительной.

Закрываю глаза и представляю, как его член входит в меня – глубоко, плотно, без единого зазора. Сверкающей судорогой сжимаюсь в бесконечно малую точку, которая тут же разлетается искрами по всей вселенной…

- Багира… - шепчу я, улыбаясь исчезающему в другом измерении призраку. В том самом измерении, откуда под шорох осыпающихся звезд возвращаются и собираются воедино атомы моего тела…

Утро началось под серое шуршание дождя. То ли шесть, то ли двенадцать – без часов не поймешь. Это же Питер! Оказалось, что десять – ни вашим ни нашим. Кровать себя оправдала, эмоции на сон грядущим тоже. Эротика не снилась, но настроение было хорошее, несмотря на хмарь.

Конечно, я могла и сама приготовить завтрак, но ритуал – это святое. К тому же одеться, причесаться и пробежать двести метров до кафешки – уже немного фитнес.

- Привет, - кивнул Вадим. – Сегодня глаз не красный. И вообще хорошо выглядишь. Завтрак или бранч?

- Завтрак.

Интересно, он ко мне так ненавязчиво клеится, или это просто свободная манера общения с постоянным клиентом? Как бы там ни было, эротического интереса он у меня не вызывал, чисто симпатию.

Наиболее интригующим моментом ритуального завтрака было то, какой кофе сочинит Вадим на этот раз. Сегодня выпал кофе по-фински с лапландским сыром. Самым интересным в этом рецепте мне показался даже не сыр, а его происхождение в условиях закрытой границы. Но выяснять я не стала. Зато смогла поностальгировать пару минут об ушедшем в прошлое мегалояльном финском шенгене и поездках по всему миру из аэропорта Хельсинки.

Домой я вернулась в самом благодушном настроении и часа два ударно работала, а потом случилась жопа в виде сообщения от Лильки:

«Извини…»

К этому скупому посланию прилагался кислый смайлик и фотография, на которой Пашка обнимал Натку на фоне какого-то клубняка.

Хоть я допускала этот вариант, причем с высокой степенью вероятности, ударило все равно больно. До слез. Как я и сказала Лильке, двойное предательство – это удар даже не под солнышко, а насквозь. Оставив за скобками то, что муж и лучшая подруга – это пошлятина восьмидесятого левела.

Коньяк, который пила, когда в машине обнаружились трусы, я забрала с собой. Не оставлять же было его Пашке. И вот сейчас он пришелся очень даже в тему.

Работа? Немного подождет. Джо-Красный-Глаз все успеет.

Когда бутылка опустела, я написала Лильке:

«Подробности есть?»