Книга Развод? Прекрасно, дорогой!, страница 52 – Евгения Серпента

- Мясной. Вполне премиум. Роскошные стейки. Рыба тоже ничего, но я не по рыбе.

- Мясо – это хорошо, - хищно улыбнулась я, радуясь мутации разговора. – А хорошее мясо – еще лучше.

Родители рассказывали, что «Ленинград-центр», позиционирующий себя как культурное пространство, когда-то был просто кинотеатром «Ленинград», где показывали фестивальные фильмы. Потом его отреставрировали, перепланировали и открыли в новом формате: не только кинотеатр, но и концертный зал, галерея, бары и ресторан на крыше. Вот туда-то мы и поднялись на лифте.

Девушка-хостес предложила столик в зале, но мы предпочли террасу с видом на сад. После дождя жара спала, было хоть и душновато, но все равно лучше, чем под крышей.

- Стейк «Квазимодо»? – остановилась я на верхней строчке мясного меню. Оно вообще выглядело как сборник загадок. Явно для гурманов. – Это как?

- Это то же, что и «Шатобриан», - пояснил Геннадий. - Просто так завлекательнее. Глаз цепляет.

- А «Шатобриан» что такое? Я мясо есть люблю, а в теории не разбираюсь.

- Стейк из головки - верхней части вырезки. А «Квазимодо» - потому что выглядит довольно страшненько. Попробуй.

Цена у него тоже была страшненькая, но это волновало меня меньше всего. Давно прошли те времена, когда я переживала за мужской кошелек. Его кошелек – пусть сам и переживает.

Стейк действительно оказался на лицо ужасным, но добрым внутри. Особенно в сочетании с богато-рубиновым Coteaux Bourguignons. Мы ели, пили, разговаривали, и паузы между фразами становились все более красноречивыми.

Ну мы же взрослые люди и прекрасно знаем, чем все это закончится, правда?

Тут, конечно, можно было поразмыслить на досуге, в принципе ли Анечка Пока-Еще-Дроздова легкодоступная женщина, или это просто реактивное состояние в стадии развода. В любом случае, ее легкодоступность выходила условной, потому что важный хрен Малиновский никаких приятных шевелений организма не вызвал. Только неприятные.

Да, поразмыслить можно было – но я не хотела. К чему? Пусть все идет так, как идет. Я слишком долго была хорошей девочкой. А теперь собиралась быть, может, и не самой плохой, но, по крайней мере, без рефлексий брать то, что дают.

- Такси вызвать? – спросил Геннадий, расплатившись. – Или пешочком?

Хм, тебе так не терпится? Нет, Геночка, давай хотя бы немного ужин уложим. Было бы обидно подпортить секс отрыжкой.

- Лучше пешочком.

Я прямо физически чувствовала ее на своих губах – все ту же самую улыбку Джоконды.

Мы шли по аллеям, и его рука тяжело лежала на моем бедре.

«В белую ночь сиреней листву ветер качает то робкий, то смелый»*, - крутилась в голове старая, намного старше меня, песня. Я ее обожала. Потому что она тоже была питерская. Летняя. Мистическая, как тополиный пух, как запах персидской сирени.

У мостика через канал Геннадий остановился, наклонился ко мне и собрал наконец с моих губ уставшую ждать Джоконду…

-----------------

*Песня «Белая ночь» Александра Морозова, известная в исполнении Виктора Салтыкова и группы «Форум»

Когда мы вошли через подворотню во двор, Геннадий резко завернул меня к своей парадной. Без лишних вопросов. Да я и не возражала. Только обратилась мысленно к кровати.

Извини, дорогая, сегодня тебе вкусных эмоций не достанется. Но, может, и к лучшему. Кто знает, как там все получится. Если хорошо, то, возможно, в другой раз перепадет и тебе.