Книга Развод? Прекрасно, дорогой!, страница 63 – Евгения Серпента

В общем, я решила не форсировать, а просто пить назначенные таблеточки. Хуже не будет.

«Ну как сходила?» - написала вечером Лилька.

«Да как-то так, - ответила я. – Пока неопределенно».

С того девичника мы с ней ни разу не виделись, только перекидывались время от времени парой-тройкой сообщений. Я и для Генки-то еле время выкраивала из-за рабочей гонки. С Наткой больше не общалась. Просто не отвечала на ее сообщения и звонки, и они прекратились сами собой.

«Хочешь все-таки родить?» - не отставала Лилька.

«Да не от кого пока».

Отправив сообщение, я случайно задела пальцем экран, и лента отмоталась назад. К той самой фотографии Пашки и Натки в каком-то клубе. Хотела уже закрыть вотсап, но вдруг остановилась, открыла фото и увеличила его.

Твою же ма-а-ать!..

Я отвратительно запоминала стихи, даты и лица. Зато дизайнерская память у меня была крутее кручего. Все интересные детали интерьеров: и жилых, и офисных, и общественных – я схватывала и складывала про запас в особый защечный мешок. Мешок этот у меня был как у хомяка – бездонный, до самой жопы.

Фон на фотке расплылся, и я бы его точно не опознала, если бы не один нюанс, на который в прошлый раз не обратила внимания. В том раздрае было не до нюансов.

За спиной у Пашки и Натки виднелся угол барной стойки. В зеркале отражался кусочек светильника с яркой лилово-зеленой окантовкой.

Я точно знала, где есть такие светильники.

В баре клуба «Эдельвейс», где мы зимой отмечали Пашкин день рождения.

Конечно, они могли пойти туда и потом, вдвоем. Вспомнить бы, кто во что был тогда одет. Но этого я тоже не запоминала. Свою-то одежду сразу забыла. Кажется, была в черном платье. Или в синем?

Так, ну есть же фотки! Галерея, конечно, погибла вместе с телефоном, но в облаке должно было что-то остаться.

Поискав, я нашла несколько фотографий с той днюхи.

Да, Натка в том же зеленом платье, а Пашка в синей шелковой рубашке. Причем рубашку эту он после этого уже точно надеть не мог, потому что уделал ее тогда чем-то невыводимым.

И что же получается? Лилька прислала мне в качестве доказательства их связи фотку с дня рождения, где все лихо напились и без конца обнимались? А я полностью отключила критическое мышление и сходу поверила?

Да, поверила. Потому была готова поверить, учитывая подводку к теме и Наткину любовь к Пашке в анамнезе.

И тут во весь рост вставал вопрос: а зачем Лильке это понадобилось?

Может, она точно знала, что Пашка трахает Натку, но никаких доказательств у нее не было? Поэтому скинула мне первую попавшуюся подходящую по смыслу фотографию, а вовсе не просила о чем-то разузнать Димку?

Опять же, зачем? Могла просто сказать, без улик: Ань, я это знаю.

И тут наконец из мрачных глубин подсознания выплыло то, что никак не удавалось поймать за хвост.

Той самой первой ночью с Генкой я убеждала себя, что ничего нет страшного в отсутствии между нами ядерного взрыва. Особенно после двенадцати лет с мудаком, который променял меня на тупую толстуху.

Вот!!! Я сфокусировалась на Генке и Пашке, поэтому мысль отупой толстухе провалилась в преисподнюю, где ее с урчанием начали грызть подкроватные монстры. Отголоски урчания долетали до меня и не давали покоя.

Когда я только нашла в бардачке трусы, пыталась представить себе их владелицу. То худой брюнеткой, то пышной блондинкой. И еще возразила себе: эти трусы на пышную даму не налезли бы, поскольку максимум сорок четвертого размера - эска.