Книга Красавица и свекровище, страница 60 – Евгения Серпента

— Купальник? — задумался Змей. — Ну можешь на всякий случай в сумку прихватить, но, в принципе, программой не предусмотрено.

Он заинтриговал меня еще сильнее, но как ни приставала я, больше никакой информации не получила. Поэтому послушно надела белые шорты и белую футболку — ну свадьба же!

— А обувь?

— Да без разницы.

Каблуки к шортам — это было бы слишком, поэтому надела белые кеды. И шляпу белую. Посмотрела на себя в зеркало…

— Нет, Змей, так не пойдет.

— Ира, ты прекрасно выглядишь! — Он показалсразу два больших пальца.

— Я знаю, что прекрасно. Но ты обещал меня не позорить. А это позорище — в сорок лет припереться в загс в шортиках.

— Господи, — застонал Змей, — ну какая ты зашоренная, Ирка! Тебе не плевать, что подумает тетка, которую ты больше никогда в жизни не увидишь?

— Представь себе, не плевать. Я хочу на собственной свадьбе чувствовать себя комфортно. Она у меня первая. И, надеюсь, последняя. На фату и кринолин не претендую, но не хочу, чтобы надо мной смеялись.

— Окей, — сдался он. — Напяливай что хочешь, но потом переоденешься. Только побыстрее. А то пока будешь думать, точно опоздаем.

Долго думать я не стала. Вытащила длинную юбку из белого шифона, белый атласный топ и коротенький кроп-жакет с коротким рукавом. И босоножки белые на маленьком каблучке.

— Красавишна! — оценил Змей. — Но теперь я рядом с тобой какой-то гопарь. Будешь меня стесняться. Скажешь, нет?

Я выразительно пожала плечами. Хотя каждая его шмотка стоила как крыло боинга, все равно контраст резал глаз.

— Ладно, — с досадой вздохнул он. — Чего не сделаешь ради любимой женщины.

Сняв шорты, Змей надел чудовищно мятые льняные брюки.

— Так лучше?

Такбыло ненамного лучше. Как будто он спал одетым, причем где-то на лавке в парке.

— Может, погладить? — осторожно предложила я.

— С ума сошла? — оскорбился Змей. — Кто гладит лен? Может, ты еще и джинсы гладишь?

— Хорошо, не гладь. — Я махнула рукой.

В конце концов, легче было согласиться, чем спорить.

Аккуратно сложив шорты по складкам, Змей отправил их в сумку.

— Давай твою сюда.

Я накидала своей одежды, сверху пристроила шляпу, положив внутрь очки в футляре. Быстро причесалась, подкрасилась. Все, можно было ехать.

По дороге Змей притормозил у какой-то цветочной лавки и вернулся с букетом отчаянно воняющих белых лилий, с которых сыпалась оранжевая пыльца. А в загсе, обычном, районном, меня ждал еще один сюрприз. Не тот, анонсированный, а так сказать, предварительный.

Я-то думала, мы просто придем в какой-то кабинетик на задворках, где-то распишемся и получим свидетельство о браке. А вот фиг! Змей подсуетился и все-таки организовал торжественную регистрацию. Ну, относительно торжественную, потому что кроме нас, тетки-регистраторши и фотографа, никого не было.

В общем, всекак у больших: проход по ковровой дорожке под марш Мендельсона, допрос о добровольности и осознанности, обмен кольцами и амбарная книга, где мы расписались. И поцелуй апофеозом. Фотограф, патлатый парень с зеркалкой, все это старательно фиксировал для истории.

— Слушай, Змей, — опомнилась я, когда мы вышли уже женатыми, — я что-то не помню, а меня-то спросили, хочу ли я за тебя замуж?

Я действительно помнила только что-то вроде «Дмитрий Анатольевич, является ли ваше желание взять в жены Ирину Григорьевну добровольным и осознанным?». На что он на самых серьезных щах ответил «да».