Онлайн книга «Третий (не) лишний»
|
Новогодняя ночь будет последней. Ну что ж… Двадцать девятого вечером она сказала: - А давай пойдем еловых лап украдем? За углом приткнулся крохотный елочный базарчик. Ветки там тоже продавали. Сотка большая, полтинник маленькая. Или можно было обойти сзади и утащить сквозь ограду – чтобы не заметил сторож-продавец. На сотню-другую мы не обеднели бы, но я видел, что ей хочется риска, азарта. Мелкого, глупого, конечно. Но раз так хочется… Мы утащили из-за забора две ветки, и я хотел обойти базар через двор, но Яна взяла их у меня и подошла к продавцу. - Мы тут у вас две ветки украли, - сказала, улыбаясь, и протянула ему деньги. - Красавица, возьми еще, - он заулыбался в ответ, денег не взял, а вместо этого дал ей большую разлапистую ветку. Мы расхохотались и пошли обратно. Держась за руки. Никогда так не ходили. Да мы вообще никуда не ходили вместе. Ни разу. На шоу – не в счет. Там с нами всегда был оператор. На детской площадке стояла залитая деревянная горка с длинной дорожкой-ледянкой. И никого. Яна вскарабкалась по лесенке наверх. - В детстве самым крутым было скатиться, стоя на ногах, и не упасть. - Давай, - я положил ветки на снег. – Я тебя поймаю. Она расставила руки и покатилась вниз. Я подхватил ее, едва удержавшись на ногах. Прижал к себе. Мы стояли на ледяной дорожке и целовались. Вот так же я в первый раз когда-то целовался с девочкой. Было немного страшно – и так здорово. Такое счастье, которое, казалось, невозможно вытерпеть. - Пойдем? – прошептал я ей на ухо, и она молча кивнула. Ночь была наполнена запахом хвои и мандаринов. Запах сказки и исполнения желаний… Так у нас с ней еще не было. Совсем другая Яна. Мягкая, нежная… И я невольно был с ней другим. Не хотел ее – для себя. И сам был – не для нее. Мы - друг для друга. Настолько необычно и так хорошо,что… стыдно сказать, хотелось плакать. Потому что теперь еще страшнее было ее потерять. Потому что я понимал: не новогодняя ночь будет последней. Последняя - эта. Ее прощальный подарок. Как бритвой по венам: именно сейчас она – настоящая. Не та ядовитая дрянь, жесткая, ледяная, о которой думалось матом. Которой иногда руки чесались отвесить от души. И еще раз, по другому сгибу: это была ее защита. И если бы ты с самого начала, с самой первой минуты не был такой тупой сволочью, таким кретином… Что было бы тогда? Не знаю. Не хочу знать… - До завтра, - сказала она утром, целуя на прощанье. - До завтра… - ответил я… 16. Яна Ничего не будет… Я повторяла это про себя столько раз, что слова потеряли смысл. Звучали загадочно, как на незнакомом языке. И еще раз – ничего не будет… Мне было хорошо с ними обоими. Так хорошо, как ни с кем раньше. Каждый из них - мой двойник. И над водой, где мы одинаково мерзкие твари. Абсолютно аморальные, эгоистичные и циничные. Только секс – и никаких чувств. И в глубине, где прячутся ранимые существа, мечтающие о любви. Я раскусила их сразу – робких мальчишек, которые хотели ее и боялись быть отвергнутыми. Которые прятались под маской циничной бравады так долго, что она приросла и стала настоящим лицом. Раскусила, потому что сама в глубине была такой же. Романтичной девочкой Яной, которая мечтала гулять с мальчиком по заснеженным вечерним улицам, держась за руки и целуясь под фонарями. |