Книга Третий (не) лишний, страница 82 – Евгения Серпента

Она была сейчас такой, как перед Новым годом, когда мы гуляли вечером в сквере, держась за руки. Или когда первого января лепили снежную бабу втроем. Как девчонка. Я смотрел на нее, и невольно хотелось улыбаться.

Если бы она всегда была такая…

Но если бы она всегда была такая, хотел бы я ее так сильно? Вот в чем парадокс.

Мы попытались скинуть ее в озеро, но Янка вырвалась и убежала, показывая язык. Обратно к пляжу. Когда мы ее догнали, она уже стащила с себя все и медленно заходила в воду, внимательно разглядывая песчаное дно.

- Вроде, все нормально, - махнула рукой. – Идите сюда!

Мы не заставили себя уговаривать.Чем-то напомнило аквапарк. Только теперь на ней не было этого паскудного купальника. И можно было все. Ну, почти все, потому что она заявила:

- Стоп, вы так меня утопите нахрен. Давайте уж как-нибудь на твердой поверхности. Только не на песке.

- А как же Sex on the Beach? – возмутился он.

- Да у нас тут везде один сплошной beach, куда ни глянь.

Не дожидаясь, пока они закончат препираться, я молча выволок ее за руку на берег, перекинул через плечо и понес в дом. А кому-то пришлось ползти сзади с нашей одеждой.

С каждым разом у нас получалось все лучше. И я не мог не признать, что это только благодаря Янке. Она напоминала мне дирижера оркестра, без которого вряд ли получится стройная мелодия. А еще ловил себя на том, что задвинул куда-то подальше досаду. От того, что ей мало меня одного. Как будто признал факт: мы нужны ей оба. Ревность и раздражение никуда не делись, но на крошечный шажок их опередило другое.

Когда я смотрел, как он трахает ее, как она облизывает его член не хуже, чем эскимо, это уже не только бесило, но и подхлестывало. Потому что знал: и мне достанется не меньше. Хотя, конечно, предпочел бы больше.

- У меня теперь вся кровать мокрая, - проворчала Янка, когда потом мы лежали, сложившись в какое-то сложное геометрическое тело.

- Ну ты же хотела на твердой поверхности, - хмыкнул он, положив руку ей на грудь.

- Вот и спи теперь в болоте, - добавил я, обводя пальцем складку под ее ягодицей. – И не рассчитывай, что кто-то из нас уступит тебе свою.

Релакс…

Какой, нахер, релакс – акклиматизация. Интересно, что в первый день они этого не почувствовали, а вот уже на следующий с утра навалилось. На всех хором.

- Мужики, хочу кофе в постель, - проныла Яна из своей комнаты. – Нет, не хочу кофе. Ни хрена не хочу. Только сдохнуть. Надо было в горы. Там хорошо. Там снег.

Антон проснулся еще затемно, долго крутился на неудобной узкой кровати, как пропеллер, а едва лишь стало светать, выполз на террасу и плюхнулся в шезлонг, чувствуя себя раздавленной морской звездой. Нормально началось в деревне утро.

Он смотрел, как темное небо светлеет, наливается красками – от лилового и малинового до белесо-голубого. Это было красиво. Но наводило на философские мысли о бренности и тщете всего сущего. Особенно если учесть, что шевелиться не было сил. От мысли о еде к горлу подкатывало, как с бодунища. Голова напоминала ведро с гайками. Секс? О господи, только не это. В трусах все умерло досрочно.

На Янкин скулеж из своей клетки выполз Денис. Раздвижные перегородки в доме поставили так, что проход в гостиную из их комнат был либо через большую спальню, либо через террасу. Антон нехотя повернулся и попытался разглядеть, что там происходит.