Книга Освобождение, страница 23 – Нонна Монро

Сыновья Угго вышли на крыльцо и остановились сразу за отцом. Эмилио уже был готов к собственной свадьбе. Его густые черные волосы были едва тронуты гелем и покорно лежали на голове. Он снова держался холодно и отстраненно.

– Привет, куколка. – Подмигнул мне Армандо, на что Рэй сразу отреагировал. Тот лишь шире улыбнулся. В отличие от брата, его щеки и подбородок покрывала щетина. В купе с джинсами и безразмерной футболкой, парень выглядел сорванцом, а не членом мафиозного клана. В чертах лица Армандо не было ничего грубого. Ни острых скул, ни твердой линии челюсти, даженос ему достался прямой. Эмилио же – точная копия отца, только улучшенная и молодая версия.

Угго велел Армандо проводить нас в зал, чтобы Броуди разместил наши камеры, с помощью которых Морган должен был следить за обстановкой. Одну из камер Броуди незаметно оставил в высокой гипсовой вазе у входа. Мы хотели точно знать, когда именно Анна и ее Соколы приедут сюда.

Наши солдаты уже контролировали все близлежащие улицы. Кортеж невесты должен был подъехать с минуты на минуты. Мы осмотрели зал, вид из окон, на всякий случай убедились, что со стороны озера Мичиган нет никакой угрозы, и вернулись на улицу. Грегор предупредил, что приедет ближе к ужину. Хотя я была уверена, что Угго и не хотел его видеть на венчании.

– Бароне, – внезапно сказал Рэй и нахмурился. Я вопросительно уставилась на него, но ответ скрывался прямо передо мной: из черной машины вышел Капо Бароне, а затем помог выбраться девушке, облаченной в белое свадебное платье и фату. Она держала голову опущенной, словно стеснялась сталкиваться взглядом с другими людьми. К горлу подкатил ком сожаления, но я быстро сглотнула его и скрыла эмоции на лице.

– Мне это не нравится. – Броуди выглядел не менее сбитым с толку. Нас троих волновал вопрос: знал ли об этом Грегор?

Пока Рэй связывался с ним, мы с Броуди проводили взглядом семейство. Само венчание не требовало нашего присутствия. Всю церемонию мы провели возле закрытых дверей, за которыми рушилась чужая жизнь.

***

События протекали медленно. Как только церковь обручила молодоженов, мы проводили гостей в особняк. Настроение с каждой минутой портилось из-за странных взглядов в нашу сторону как от солдат Фрателли, так и от Бароне. Все это походило на какой-то розыгрыш, устроенный Армандо.

Потому что армия возле особняка Фрателли способна была защитить всю страну.

Богато украшенный зал с колоннами освещался огромной хрустальной люстрой. Столы были расставлены таким образом, чтобы в центре осталось свободное пространство для танцев. Лепестки белых роз усыпали пол и мягко шуршали под ногами. Перила широкой лестницы оплетали белые ленты с вплетенными цветами. Эта лестница и разделила зал на две половины: с одной находились члены семьи Фрателли, с другой – Бароне. За счет светлых элементов в интерьере создавался эффект зимней сказки. Даже темные шторы заменили белой,воздушной тюлью. Вдоль стен стояли пышные букеты белых роз. Однако витающий в воздухе аромат цветов не смог скрыть запах гари, призраком блуждающий в особняке.

Грегор приехал несколько минут назад. Он поздравил Угго и молодоженов и занял место рядом с Торе и его семьей. По лицам остальных я догадалась, что никто из них не желал подобной компании, пускай и Орландо, младший сын Торе, горячо поприветствовал его. При этом улыбка, возникшая на его губах, не коснулась бледно-голубых глаз. Старший сын Торе – Пьетро вальяжно раскинулся на стуле и играл зубочисткой в зубах. Он единственный из семьи Эррера, не считая женщин, обладал светлым цветом волос, вечно растрепанных и спадающих на карие глаза. Парень расстегнул верхние пуговицы рубашки и откровенно пялился на девушек клана Бароне. Те поникшие сидели между братьями и отцами и все время смотрели в тарелки. По мне прокатилась волна негодования. Их лишили собственной воли и права выбора, потому что они принадлежали миру мафии. При этом все соглашения между мужчинами достигались благодаря договорным бракам. Они отдавали своих дочерей и сестер, чтобы добиться мира. Так действительно ли женщина в их системе была чем-то незначительным? Или же вся власть в итоге находилась в ней?