Книга Сопротивление, страница 53 – Нонна Монро

Он никогда не наказывает. Не существует в нашей жизни наказания. Это очищение. Грех течет в наших венах, циркулирует в легких, стремясь пробраться в сердце.

Удары плетью выбивают его. Он сочится из открытых ран и стекает по коже.

Вода промывает легкие и очищает голову.

Греху не место в нашем теле.

Рожденный в грехе не должен в нем умереть. Всю жизнь нас пытаются очистить.

Мальчиков этим способом, девочек – другим.

Катарину очищали. Не наказывали.

И меня ждет очередное очищение. Потому что я слаб духом. Если я не могу видеть, как очищают других, то что буду делать, когда настанет мое время?

Я не смогу очистить других.

Я. Не. Могу.

Я не способен. Я испорченный.

Осколок скользит по руке, разрезая кожу. Я снова чувствую этот запах и расслабляюсь.

Боль совершенно другая. Я контролирую ее. Я держу осколок. Определяю давление и количество порезов.

Это все в моих руках. Власть в моих руках.

Так вот что чувствует дьявол? Тогда я хочу быть им.

Кровь течет, течет, течет. Рассудок заволакивает алый туман. Я улыбаюсь, потому что скоро все закончится.

Осталось немного. Осталось чуть-чуть.

Я в последний раз обращаюсь к Богу и прошу его о том, чтобы он забрал Катарину.

Но он снова игнорирует мои слова и вместо этого наказывает.

Дверь открывается. Я вижу отца.

Я снова вижу отца.

Дьявол не забрал меня к себе.

Даже для него я испорчен.

***

Я не понимал, что означало выражение лица Броуди. Я вывалил на него свое дерьмо, а он молча выслушал его.

Мои кулаки ожидали, когда в его глазах вспыхнет жалость. Но этого не произошло.

– Сколько этопродолжалось? – Я не уловил эмоций в его голосе. Даже привычное любопытство не проскользнуло в нем.

– Два года. В день моего пятилетия отец провел первое очищение.

– Как он умер?

– Он знал, что привлек внимание властей. Прежде чем попытаться сбежать, он убедил всех, что Бог потребовал жертву. Много жертв. Его последователи держали женщин и детей, пока отец перерезал им горло. Жажда насилия ослепила его настолько, что он не успел вовремя сбежать.

Мои нервы лопались, как струны. Броуди просто смотрел, не выказывая ни сожаления, ни отвращения. Я не понимал, как расценивать его реакцию. Но больше всего меня пугало то, что я хотел залезть в его голову и увидеть его мысли.

Каждую чертову мысль.

– А Катарина?

Я так сильно прикусил внутреннюю сторону щеки, что в рот хлынула кровь. Глаза опустились к стаканчику кофе, на дне которого осталось несколько капель. Они никак не могли воссоединиться. Катались по разным сторонам, оставляя влажный след.

– Встала между мной и отцовским ножом. Из-за штурма он не успел до меня добраться. А я не смог убежать. Лежал и смотрел в пустые глаза Катарины, пока меня не обнаружили.

Броуди резко провел рукой по лицу и на мгновение отвернулся.

– Ты не заслужил такой жизни, – внезапно сказал он. – Никто из вас.

Мое сердце болезненно сжалось, но я проигнорировал укол в груди. Эмоции просачивались наружу, маска невозмутимости на лице трещала, падая осколками прямо мне под ноги. Я так сильно сжал челюсть, что зубы заскрипели. Броуди прислонился к мотоциклу и прищурился, наблюдая за тем, как я распадаюсь на части у него на глаза.

– Заткнись.

– Если бы твой отец был жив, я бы убил его самым жестоким образом.

– Закрой ебанный рот.

– Ты ни в чем не виноват, Джекс. Ты был ребенком.