Книга Черное дерево, страница 76 – Мерседес Рон

Я выживал, как умел.

После нескольких часов в помойном баке, полном мусора, гниющих объедков и шнырявших вокруг крыс, голый и умирающий от холода, я все-таки выжил. И я все преодолел: не только то, что меня бросили, но и зависимость, которой меня наградила женщина, извергшая из своего нутра.

Ни одна семья не хотела меня брать, узнав об обстоятельствах моего рождения. Ни одна семья не хотела брать больного ребенка. А кроме того, будем откровенны, я не был белокурым ангелочком с голубыми глазами; где бы я ни оказался, никто не посмотрел на меня дважды.

Со временем я смирился с тем, что меня никто не полюбит. Смирился, что один в этом мире и ничего не поделать.

Я жил с этим, пока Сами не помогла мне понять, что это не так, есть люди, готовые меня полюбить. Она меня полюбила, несмотря на вспыльчивый характер, несмотря на зависимость, которая началась в шестнадцать лет и продлилась три года, несмотря на мою работу ни улице. Она любила меня. Доверяла мне самые потаенные секреты, мечты. Она доверила мне свое тело в ту летнюю ночь, когда мы занимались этим в ветхом фургоне. Она любила меня такого, какой есть, и вот теперь ее не стало.

Она мертва. Из-за меня, по моей вине.

От переполнявшей меня ярости перед глазами все потемнело. Я схватил первое, что попалось под руку – кровать, и перевернул ее. Матрас свалился на пол, на деревянной раме остались царапины, отвалилась ножка. Я продолжал крушить все вокруг, не в силах остановиться, не в силах успокоиться.

«Я люблю тебя, Себ. Несмотря на все твое дерьмо, всегда буду любить».

Я увидел ее в воспоминаниях, в тот самый день, когда она сказала мне эти слова. Она стояла передо мной как живая; казалось, я мог ее коснуться.

Почему, Сами? Почему погибла ты, а не я?

И тут я подумал о другой девушке, и мысли сковал страх – неведомый, всепроникающий, самый ужасный.

Марфиль.

Если я не смогу защитить ее, то кто это сделает? Она не должна погибнуть, черт побери! Никто больше не погибнет по моей вине.

Но прежде я должен кое-что сделать.

Сначала надо закрыть эту страницу.

А потом я их убью. Всех убью.

Я резко открыла глаза. Мне не впервой было так просыпаться. С тех пор как я оказалась в ужасном доме Маркуса, они частенько мне снились. Я постаралась отдышаться, убеждая себя, что все хорошо, мне ничто не грозит. Прижала руку к отчаянно бьющемуся сердцу и несколько раз глубоко вдохнула, пока не почувствовала, что снова могу уснуть. Но тут услышала страшный грохот, словно что-то тяжелое упало на пол.

Я встала и открыла дверь, прямо в пижаме и босая.

– Да что ты о себе возомнил? – выкрикнул Себастьян, и я бросилась на голос.

Свернув за угол коридора, увидела, что разъяренный Себастьян держит Рэя, заломив ему руку за спину и уткнув лицом в стену.

– А ну повтори, что ты сказал! – потребовал он. – А ну повтори!

– Все кончено, Себастьян, – с трудом произнес Рэй. – Тебя сместили. Поговори с Кэрол, она сама тебе скажет.

Себастьян судорожно вздохнул и оттолкнул его с такой силой, что тот качнулся и чуть не упал.

Он так изменился. Все его самообладание, похоже, куда-то испарилось. Глаза опухли от слез, а его ярость пугала.

Он посмотрел на меня, и мне показалось, что в его глазах что-то мелькнуло.

Суарес появился из-за того же угла, что и я, в одних лишь серых пижамных штанах.