Книга Муж напрокат, страница 9 – Алексей Николаевич Загуляев

Павел посчитал количество напечатанных символов – 719. А ещё надо втиснуть как-то историю о вражде между капибарами и людьми в окрестностях Буэнос Айреса, где посёлок Нордельта, расположившийся на берегу реки Парана, стал нешуточным полем битвы, на котором схлестнулись несовместимые взгляды на смысл жизни местных жителей и диковинных старожилов болотно-речных угодий. Последние справляли естественную нужду прямо на их газонах, кусали собак и становились причиной дорожно-транспортных происшествий. На сторону капибар встали экологи и особо сердобольные поселенцы, а любители поиграть в гольф и фермеры всеми способами пытались доказать, что животных следует истребить или, в лучшем случае, переселить куда-нибудь в более подходящее место. Сами же капибары вполне себе приспособились к городскому ландшафту и, не обращая внимания на споры, которые по их поводу разгорались, продолжали любить всех вокруг, а особенно женскую половину своего вида, отчего животных становилось всё больше и больше. Ещё тысячу двести знаков можно было себе позволить. Вполне можно и уложиться.

Однако дальше написанного Павел продвинуться не сумел. Может быть, завтра.

Он принял душ, почистилзубы, высушил феном волосы и осторожно проехал в спальню, стараясь не потревожить Машу. Но как только голова его коснулась подушки, супруга неожиданно обернулась и погладила его по груди.

– Паш, – тихим томным голосом сказала она, – я тебе так благодарна. Ты так здорово всё придумал. Не могу уснуть. Жду-не дождусь утра. Ты сам-то рад за меня?

– Конечно, Машуль, – целуя её ладонь, так же тихо прошептал Павел. – Рад, что моя идея тебе понравилась.

Рука жены проскользила по телу Павла ниже, пока не нащупала доказательство Пашкиной радости во всей её полноте.

Маша была так страстна, что Павел не помнил её такой уже несколько лет. Поначалу это захлестнуло и его чувства. Но уже через минуту Ма́шины ласки вдруг показались ему слегка грубыми, словно рассчитаны были на кого-то другого, более крепкого и способного ответить с такой же силой. Полнота Пашкиной радости медленно сникла, а сам он замер как истукан, сгорая от нахлынувшего стыда и от зрелища всё той же чёрной тени, которая, как оказалось, никуда из сердца не исчезала. Маша нависла над ним с удивлённым видом.

– Ты чего, Паш?

– Не знаю, Машуль. Что-то как-то не хорошо. Ты уж извини.

Маша сползла на свою половину постели, молча полежала лицом к потолку, грызя ногти и пытаясь для себя решить, что это сейчас такое произошло. Но так ничего и не придумав, отвернулась и сказала, кутаясь в одеяло:

– Ладно. В другой раз. Спокойной ночи.

– Спокойной, – ответил Павел и тоже закутался до подбородка.

Странные предчувствия, на минуту одолевшие его после звонка Сергею, успели свить в душе паутину, в которой путались теперь его мысли. Путались и множились, как те самые капибары из Нордельты. Что-то здесь всё же было не так. Но что? Этого он ясно понять не мог.

***

Маша уехала в полдень тридцатого ноября. На улице распогодилось, ярко светило солнце, и воздух прогрелся настолько, что можно было подумать, будто зимы отныне не будет. Супруга порхала вокруг Павла, как мотылёк, бормоча почти бессвязные речи – то ли советы, как выжить десять дней в одиночестве, то ли инструкции для самой себя, как успокоить свою совесть. Павел только хмурился и ждал, когда же наконец закончится вся эта бессмысленная суета. От этого прощального ритуала он устал настолько, что, как только закрылась за Машей дверь, рухнул в постель и до семи вечера забылсясном, в котором гонялись за ним дикие женщины на мотоциклах с лицами Маши, желая непременно сказать ему что-то очень важное.