Книга Лживые слезы любовницы, страница 69 – Руби Райт

— Садись в машину! — кричит Артем, спускаясь по крыльцу вниз. А я уже около ворот, в руках телефон и приложение для вызова такси. Но он: — Ты слышишь?

Разворачиваюсь и молча иду к его машине. Открываю дверь и сажусь на переднее.

Выгляжу я вполне спокойно, но внутри меня властвует страх. Всю обуял, и нервы как струны натянуты. Одно его слово, и у меня слезы польются фонтаном.

Артем кладет что-то в багажник. Обходит авто и садится за руль. Пара секунд, и мы выезжаем со двора.

Первую минуту я смотрю в боковое окно, так как даже взглянуть на него я не в силах. Страшно.

Следующие пять минут я прокручиваю в голове, что бы мне хотелось сказать, но ничего внятного не приходит. Что говорить в такой ситуации? Ни одно мое слово не изменит того, что есть.

— Прости меня… — говорю и с дрожью вдыхаю. Ком в горле душит, и, кажется, воздуха не хватает. Глотаю часто, чтобы сдержать слезы, но ими уже наполняются глаза.

— Не нужно ничего говорить, — спокойно отвечает парень.

— Артем, я…

— Кать. Пожалуйста. Не говори ничего. — Вижу, что ему тяжело дается каждое слово. И из-за этого боль в моей груди лишь разрастается.

А какого ему?

Я бы все сейчас отдала, чтобы он не чувствовал этой боли, разочарования, предательства. Пусть мне будет больно, я выдержу, мне все равно, что чувствовать. Но он…

Вновь отворачиваюсь к окну и пытаюсь не издавать ни звука. Глотаю слезы и захлебываюсь чувством вины.

Так мне и надо…

Все так же молча вылезаю из машины, когда Артем останавливается у моего подъезда. Захлопываю дверь и бегу под козырек. Дождь льет такой сильный. Торможу на секунду, смотрю на его машину.

Почему он не уезжает? Минута проходит.

Уехал…

Все повторяется. Я снова лежу на полу своей квартиры, полностью одетая, и продолжаю себя жалеть. Жалеть и вспоминать, когда именно во мне произошел сбой и я перестала себя уважать.

В какой момент я напрочь забила на свои амбиции и поставила отношения с мужчиной на первое место? В какой именно день я перестала любить свою жизнь и начала втаптывать себя в грязь? Когда я стала лживой тварью, которую не заботят чувства других?

Я же не была такой. Я умела любить, умела радоваться своим победам, умела мечтать.

Так, может, еще не поздно отмотать все назад?

К черту это. Лучше сжечь все до тла, и на этом пепле возвести что-то новое, что-то хорошее, что-то настоящее…

* * *

— Екатерина Андреевна, я все же надеялся, что после двух недель больничного вы вернетесь на работу, — вроде бы с искренним сожалением в голосе говорит ректор.

— Нет, Кирилл Степанович. Не вернусь, я точно решила.

— Уже нашли новое место? — любопытничает старик.

— Пока нет, но надеюсь, что ваша рекомендация мне поможет в поиске. — Я ведь и правда надеюсь, что старик мне не откажет. Его влияние в научных кругах весомо, и, если он напишет хорошую рекомендацию, меня возьмут работать в любой вуз страны.

— Вы хороший сотрудник, Екатерина Андреевна. Вашему будущему работодателю с вами очень повезет. — Лицемер несчастный.

— Спасибо, Кирилл Степанович. Правда, за все спасибо, — благодарю от чистого сердца. Этот мужчина тоже повлиял на меня. Теперь я точно знаю, каким человеком я быть не хочу.

— А кафе? Его вы тоже бросаете?

— Да. Я переезжаю в другой город, — говорю с нотками сожаления. Я еще не до конца свыклась с этой мыслью. Но решение окончательное. — Не с того я свою жизнь начала, Кирилл Степанович. Хочу попробовать еще раз.