Книга Развод за каменной стеной, страница 36 – Лайза Фокс

Когда вся еда была готова, я положила сваренную отдельно молочную кашу для Андрюшки. Когда сын начал деловито орудовать ложкой, накрыла стол для взрослых. Разложила приборы. Салаты, в отсутствии салатников, выложила в глубокие тарелки. Пасту подала порционно.

Вадима распирала гордость за мои поварские способности. Он без устали нахваливал еду. Делал это с набитым ртом, но воодушевлённо. Зуев только односложно соглашался или кивал. А потом поинтересовался.

– И где вы так хорошо научились готовить, Валерия?

Я вздрогнула от прямого обращения ко мне и едва не выронила вилку из рук.

– Это ещё в школе. Мама на работе, ужин на мне.

– Неужели сами научились? Как? По книгам? По интернету? – Он сканировал меня своими голубыми глазами, как луч лазера. Мне было неловко от такого пристального внимания. А ещё от воспоминаний, как он прижимал меня на лестнице.

– У меня сборный вариант. Где-то подсмотрела у мамы, что-то увидела в интернете. А однажды, я чуть дом не спалила, так соседка учила меня потом котлеты жарить. Она в декрете сидела, давала мне мастер классы.

– А вы чем занимались в декрете?

– Ребёнка растила.Или вы ждёте какого-то другого ответа? Я не из этих чудесных мамочек, которые успели всё. Я просто мать. Какая есть. Кормила, гуляла, ездила в гости. Например, последние дни декрета провела у мамы.

– Отдыхали?

– В частном доме, где полно племянников? Шутите? Это постоянная прополка и полив, и ужасный шум от близняшек.

– Это да, – ухмыльнулся Зуев. – У вас гораздо более выгодный вариант ребёнка. Спокойный, а главное, молчит. Не болтает ерунды, не задаёт лишних вопросов и не разбалтывает секреты. – На последней фразе он сделал ударение. – Это ли не счастье?

Почему-то вопрос о том, что Андрюшка не разговаривает, моментально вывел меня из себя. Если до этого момента я была готова мириться с любыми подковырками Зуева, то сейчас могла бы расцарапать ему его красивую физиономию.

– Нет. Счастье с ребёнком – это совсем другое. Это любовь и улыбки по утрам. Это первая нарисованная машинка и первый правильно выбранный по цвету карандаш. Да, в 2 года вот такие радости. А всё остальное – большая забота. Страхи, тревоги и переживания.

Мой ответ был слишком резким. Вадим посмотрел на меня удивлённо. А Зуев, вместо того, чтобы ответить на резкость резкостью, спросил вполне по-человечески.

– А лечить не пробовали? Показать специалистам? У меня есть несколько толковых детских врачей. Я могу вам дать контакты. Подлечите, и всё будет в порядке.

У меня навернулись слёзы на глаза. Да куда он лезет? Что ему надо? Что он вообще о нас знает? Я сама справлюсь!

– Мы уже наблюдаемся у специалистов. Помощь не нужна.

– Да вы не понимаете! – горячо начал Зуев. – Можно год ходить по врачам и ничего не добиться. А потом одна консультация, и всё! У вас такой прогресс, что и не снилось! Возьмите телефон и не будьте такой упрямой! Что вы артачитесь? Вы что, самая умная?

Мне хотелось встать и высыпать на его роскошные волосы пасту. В груди клокотало от ярости. Ощущение было такое, что к нам с Андрюшкой пришёл кто-то чужой и ходит в грязных сапогах по комнатам. Садится в мокрой от дождя одежде на кровать. Залезает в шкафчики.

И почему-то особенно обидно было то, что это Зуев!

– Я не самая умная. Я – мать! И это главное!