Книга В постели сводного брата, страница 92 – Саша Найт

Что я вообще должна думать?

За всю свою спокойную жизнь, мне не приходилось расхлёбывать столько, сколько свалилось на меня с приездом сына Нины. Но это не самое ужасное.

Хуже всего то, что я, видимо, окончательно свихнулась, потому что мысленно молю: «Скажи, что это всё шутка. Что ты не имеешь к этому отношения. И я поверю тебе, как дура».

Вот только глупости всё это. Ситуация выглядит донельзя плохо. С другой стороны, вся наша ненормальная история с самого начала выглядела фигово, а теперь и подавно.

– Собирался вообще об этом рассказать?

– Нет.

Интуиция подсказывает, что отвечает честно. Ах, конечно, кто я такая, чтобы рассказывать мне об этом? Всего лишь его развлечение, так, что ли?!

«Мы с тобой даже не друзья и точно ими не будем». Говорил? Говорил! Предупреждал! И я согласилась. Потому что с друзьями не целуются. Не задыхаются в общем оргазме. Друзей не хотят, не влюбляются в них!

– Зачем ты так со мной?

– А что не так, Воробушек?

– Ты ведь не такой! – моя рука тянется к его щеке, чтобы коснуться. Но Марк отстраняется.

– Прости, Романова, но я гораздо хуже, чем ты думаешь. Говорил же: не пытайся меня изменить, – ухмыляется, выдыхая струйку дыма мне в лицо. – Разве я виноват, что твой бывший на любую девку запрыгнуть готов? Или что подруга рада тебя променять на первого попавшегося парня, м? Я просто был милосердени снял твои розовые очки. Признаю, мы немного поразвлеклись с тобой, но на этом закончим.

– Ты! Да как ты мог?! Зачем? Кто просил лезть в мою жизнь? Я ненавижу тебя! – не выдержав, ядовито выплёвываю я, дрожа от злости и обиды. – Ненавижу!

– Тебе не кажется, Арина, что мы уже это проходили? – почти интимно шепчет сводный, наклоняясь к моему уху. – А как же: «Я влюбилась в тебя»?

Ударяет по больному. Открываю рот, собираясь подробно и красноречиво высказать ему, куда он может засунуть эти слова. Но передумываю. Игнорировать – вот лучшее решение. Как и собиралась изначально. Потому что наши ссоры как игра со спичками: или вспыхнет пламя, или деревяшка сломается. У сломанных и сожжённых нет победителей. А огонь больно обжигает.

Ненавижу его и то, как Коршунов на меня влияет. А ещё ненавижу то, что готова залепить ему пощёчину, но всё равно вслушиваюсь в его голос, ища там скрытый обман и борясь с желанием придушить себя за слабохарактерность. Раньше я не понимала, как можно ненавидеть и желать одновременно. Теперь я знаю даже как можно быть влюблённой и при этом испытывать ненависть к одному и тому же человеку. Как? Ну как я могла так вляпаться?

– Арин! – слышу голос Люси из-за спины.

– Ариша, ты как? – на удивление и голос Тани.

Девочки встают со мной плечом к плечу, кидая на Марка убийственные взгляды. Он снова криво ухмыляется, салютуя нам рукой, и садится в свою машину, заводя двигатель и резко давая по газам.

– Вот урод моральный! – сочувственно гладит меня по спине Ясенева. – Просто забудь! Завтра и вся группа забудет, переключатся на новые сплетни.

– Вот именно! И как такой придурок мог мне нравиться? – причитает Зарницкая. – Ещё и нас с тобой рассорил! Ты ведь говорила мне держаться подальше… Не послушала. Ариночка, прости меня!

Не в состоянии отвечать. Кусаю губы, только сейчас замечая чёрные тучи на небе, вздрагивая от раскатистого грома. Надо же, осенняя гроза. Такая редкость. Начинает накрапывать. Поднимаю голову к небу, чувствуя, как слёзы смешиваются с дождевыми каплями. Боль обретает вкус соли. Уставляюсь со злобой, мысленно спрашивая небеса: «За что так со мной? Почему я?», ответом служит просвечивающаяся сквозь тучи кривая молния.