Книга В постели сводного брата, страница 93 – Саша Найт

Ноги подкашиваются, голова кружится. Девочки подхватывают меня под руки. Я ощущаю их поддержку, но всё равно кажется,что я наедине с самой собой. И от себя и своих мыслей невозможно убежать даже при большом желании. Одногруппницы куда-то меня ведут. Уже всё равно.

– Надо отвезти её домой… Опасно за руль в таком состоянии… Вызови своего водителя, Тань, вместе поедем.

– Сейчас вызову. И позвоню её папе, пусть знает, кого в свой дом пустил!

– Не лезь в их семейные дела, Арина сама разберётся.

– Ага, Люська, ты сама наивность, как же, разберётся она! Посмотри, Арина не в себе! Пусть Аркадий Аркадьевич разбирается с этим козлиной! Да что б за него геи дрались! Сволочь!

Я слышу голоса девочек. Слышу, о чём они говорят, но как будто не понимаю смысла этих фраз. Влаги слишком много, маленькие капельки дождя забиваются в нос, уши, глаза. Подъезжает машина. Водитель открывает дверь. Пытаюсь сама сделать неловкие шаги и спотыкаюсь. В ногах такая слабость, что не удаётся удержать равновесие, как будто я снова маленькая и делаю свои первые в жизни шаги. Останавливаюсь, всё больше намокая под дождём. Облизываю губы, удивляясь сладкому привкусу дождевой воды, хотя она всегда казалась мне горькой и мутной. Так и осталась бы стоять, не подтолкни меня кто-то мягко за спину.

Девочки садятся сзади, по бокам от меня. Люся крепко сжимает меня за руку, позволяя положить голову ей на плечо.

– Всё будет хорошо, Ариш. Рано или поздно, – успокаивающе говорит подруга.

– Спасибо, – хриплю отвечаю ей и без сил прикрываю щиплющие от раздражения глаза, чувствуя, как по щекам продолжают течь слёзы обиды.

Мама была во всём права. Как и папа. Нужно было их послушать. Во что я поверила? Ну где я, а где Марк? Небо и земля. Две параллельные, которые ни в коем случае не должны были пересечься. А мы не только пересеклись, а нарушили все возможные правила.

Для меня это трагедия, для него точно нет. И мне придётся жить с этим дальше.

Где-то. С кем-то.

Параллельно ему.

Пытаюсь успокоить себя, что разбитое сердце не смертельно. Титов уже предавал меня, пережила же как-то. Но Толя не сводный. От сегодняшнего предательства мне в миллиард раз больнее. И всё равно не смертельно. Люди от такого не умирают. От болезней, от старости, от рук маньяков и от пьяных водителей. От собственной глупости и неоправданного риска, в конце концов. Но не от расставаний, лжи, предательств.

А задаваться вопросом: «Что я сделала не так?» и «Почемувсё к этому привело?» – бессмысленного. Потому что всегда остаётся одно – конечный результат.

Но я знаю, что буду. Корить себя, винить, копаться. Это ядом уже проникло в мои вены и течёт вместе с кровью. Селится внутри, оставаясь там навсегда.

Марк.

С вымокших под ледяным душем волос, капает на белую керамику раковины. Мелкие капли скатываются, скапливаясь у водостока. Мои пальцы крепко сжимают края раковины, на запястьях напряжённо вздуты вены. Вновь разбитые, ещё не успевшие зажить, костяшки сочатся кровью. Открылись субботние раны и появились новые. Страшно становится посмотреть в зеркало, на собственное отражение. Заглянуть в пустоту глаз, в которых догорают головёшки чувств.

Но я заставляю себя посмотреть. Чтобы помнить и никогда не забывать.

Один день назад.

– Я же сказал, что сам всё решу, – отрезал я.