Книга Чужой муж, чужая жена, страница 62 – Саша Найт

— Да! — радостно выкрикивает малышка и тут же убегает в сторону спальни мужчины, которую он выделил нам.

— Она тебя слушается… — удивляюсь я.

— Это плохо? — выгибает бровь Жуковский.

— Нет, просто удивлена. И что ты собираешься готовить?

— Ну-с, в магазин мы не заехали, а у меня в холодильнике только рыба. Значит, рыбные котлеты с пюре.

— Она в жизни есть не станет рыбные котлеты, — скептически произношу я. — Зря время потратишь.

— Иди разбери вещи и отдохните. А я обо всём позабочусь, ладно?

Пожимаю плечами. Он ещё мою дочь не знает, какая та капризуля. Иду в спальню к малышке, чтобы разобрать вещи.

Когда я собрала все вещи дочери с игрушками в квартире Егора, у меня уже вышло два чемодана и большой пакет. А когда к этому добавились мои вещи, стало ещё плюс три коробки. Хорошо у меня всегда имелись коробки в запасе. И то, я не стала забирать украшения, которые дарил Егор, шубы, которые он мне покупал, даже зная, что я не приемлю натуральный мех. Забрала свой планшет, зарядки, фен и плойку, все средства гигиены и косметику. Альбомы забрала. Документы на себя и дочь. И назло всё бельё, ночнушки, платья, свитера и джинсы, обувь. Даже единственный купальник. Не хотелось, чтобы от меня ему что-то осталось. У меня в принципе одежды за годы брака накопилось не так уж и много. И всё же пришлось в несколько заходов спускаться.

Оставила Багрянцеву и ключи от «Мазды». И даже записку, у какого торгового центра машина стоит на парковке. А ключи от квартиры отдала консьержке.

Потом мы съездили за Евой. Антон взял на себя эту ношу, рассказать родителям, почему я не могу остаться у них, пока я трусливо сидела в его «Гелике».

Как только дочка села в машину, пришлось делать вид, что всё в порядке. Снова улыбаться, даже через боль. Хорошо хоть успела замазать новые раны.

И вот, теперь малышка вполне с довольным видом, раскладываетсвои вещи на полке.

— Солнышко, не нужно раскладывать всё. Мы не задержимся у Антона.

— Мы не останемся?

— Нет, зайка. Мы поедем в другую квартиру.

— Только не к па… па… — начинает заикаться она, чем пугает меня не на шутку.

— Евочка, мы не поедем к нему, слышишь? — тут же вскакиваю и бегу к ней, обнимая. — Ни за что! Я обещаю тебе. Веришь?

— Да…

— Хочешь, телевизор посмотрим? Включу тебе мультик.

— Нет! Хочу готовить с Антоном!

— Ладно, пошли тогда.

Обречённо вздыхаю. Что у дочки за привязанность такая к Жуковскому? У нас это семейное что ли? Это нехорошо. Очень нехорошо. Потому что мы скоро съедем, а он вообще уедет. И Еве снова будет больно.

Дочка вприпрыжку бежит на кухню, мурлыча какую-то мелодию под нос. Я плетусь за ней. Спрашиваю Антона не нужна ли ему какая-то помощь, но он отказывается. Что-то ловко нарезает за кухонным островком.

Можно бесконечно смотреть на три вещи: как горит огонь, как течёт вода, и как готовят мужчины. Жуковский, конечно, не повар. В его движениях нет профессионализма. А по расслабленному лицу даже можно подумать, что мужчина вовсе не задумывается о том, что он делает. Но я прекрасно знаю, что даже если его блюда просты, то всегда очень вкусны.

Когда он готовит, я не в силах оторвать взгляд от сильных, мускулистых рук.

Антон прикладывает остриё ножа к огурцу, попутно беззаботно о чём-то рассказывая Еве. Я не вслушиваюсь, просто восхищённо наблюдаю за руками. Они сильные, иногда грубые, иногда нежные и ласковые. И сложно не вспоминать в деталях, что эти руки делали со мной совсем недавно. Кажется, у меня от этих мыслей краснеют щёки.