Книга Измена. Твоя красивая ложь, страница 49 – Саша Найт

Я надеюсь, что это чья-то злая шутка. Сейчас прибегут люди с камерами и скажут, что меня разыграли. Но нет. И мне кажется, что окончательно схожу с ума. Рыдание сковывает грудную клетку, стоит мне только поднять глаза на мужа, который снова глядит с ненавистью и отвращением. Ноги подкашиваются, я чуть не падаю на пол.

— Ты же не поверил? Скажи, что не поверил в это… Я не знаю, кто и зачем так поступил со мной, но я не изменяла тебе! — кричу я, пытаясь достучаться до Глеба. — Я люблю тебя! Пожалуйста, поверь мне!

— Поверить? — хмыкает муж. — Я пытался верить тебе. Боялся тогда на годовщину прийти домой и не обнаружить тебя там. Понять, что потерял тебя. Хотя, чего это я? Ты уже давно не моя, Вера. Только никак понять не могу, чем он лучше меня? Почему ты выбрала его? Объясни, за что ты так со мной?

Я вижу, как расширяются зрачки Абрамова, а глаза наполняются чернотой. Он будто на грани безумства. Но его обвинения необоснованны! Муж не верит и не поверит мне, чтобы я не сказала. В этом больше нет никакого смысла.

— Знаешь, я устала. Ты ушёл от меня к любовнице. Сам сказал. Скрыл,что тебе должность в Москве предложили! Переспал тут с этой дрянью Катей, поверив в её россказни. А я ещё зачем-то пытаюсь перед тобой оправдаться! Когда ты наконец-то раскроешь глаза, не поленишься узнать правду и поймёшь, что оклеветал меня и поверил всем, кроме собственной жены, будет поздно. Я не прощу тебя, — вижу, что ему больно всё это слышать. — У тебя есть шанс только здесь и сейчас. Как только я выйду за дверь, всё действительно будет кончено, Глеб. И развод состоится на самом деле.

— Я видел вас своими глазами. Убедился, что ты спала с ним за моей спиной! Или ты думаешь, что я совсем идиот, чтобы после всего увиденного верить тебе, Вера, а⁈

Горько усмехаюсь не в силах больше находится в этом помещении. В этом месте. Рядом с ним. Мне плохо. Не могу больше слушать эти постыдные и ужасные обвинения. Поджимаю губы, последний раз кидая взгляд на Абрамова. Сейчас его голубые глаза пусты, как и мои, наверное. В них нет ничего. Я и забыла, что он так умеет.

Разворачиваюсь и направляюсь к выходу, пытаясь усмирить разгоревшуюся внутри злобу, выжигающую изнутри. Меня никто не останавливает.

Значит, всё правда кончено.

Второе января, утро. Родная квартира встречает меня серостью и пустотой. Как и погода за окном. Нехотя поднимаюсь с кровати.

Вчера, когда я вернулась домой, провела несколько часов в слезах. А потом позвонила маме и обо всём рассказала. Умоляла не говорить папе, и она сдалась под моим натиском. Даже после всего плохого, что сделал мне Глеб, я не хотела, чтобы отец с позором выгнал с работы Абрамова, а я выглядела низкой мстительной стервой. Пусть сам признаётся папе. Возьмёт наконец-то ответственность за свои действия.

Иду на кухню, достаю из холодильника сметану и яйца. Хочется простого омлета, как у бабушки. Смешиваю сметану с тремя яйцами. Прямо вилкой, в кружке. Выливаю смесь на разгорячённую сковородку и жду, когда омлет поджарится.

Завтрак проходит почти спокойно, если не считать звонков и сообщений от Олега, которые длятся со вчерашнего дня, а я их игнорирую. Не готова я пока что к разговору с ним. Ведь друг детства тоже оказался предателем. Никто кроме него не мог отправить те фотографии в ночь с тридцатого на тридцать первое декабря. И я в ужасе из-за такого поступка. Да, у него ко мне чувства, как выяснилось. Да, он ненавидит Глеба уже давно. Но он опорочил меня! А простить такое я не могу. И выслушивать объяснения Фадеева не хочу.