Книга Измена. Твоя красивая ложь, страница 47 – Саша Найт

— Ах, нет, прости. Я только что поняла, что ты возомнила, что можешь быть как я. Но тебе не стать мной, Катя. Уровень не тот. Убирайся, или я сама выкину тебя за эту дверь.

— Сама уходи! А я остаюсь со своим любимым! — смотря на меня самодовольно и с отвращением, чеканит бывшая подруга. — Да, Глеб? Выгони её уже, будь мужиком!

— Я что, неясно выразился в первый раз? Выметайся, — совершенно спокойным тоном, говорит мой муж. Ему как будто всё равно на наши с ней разборки.

— Глебушка, но как же мы? — жалобно скулит Горячева. А меня начинает тошнить из-за этого сокращения его имени.

— Безмозглая, я с тобой позже разберусь. А сейчас убирайся, — от его тона и злобного выражения лица меня бросает в жар.

Подстилку мужа, видимо, тоже. Потому что она больше не умоляет и не пытается извиваться как уж на сковородке. Быстро сгребает в охапку свои пожитки и выбегает из кабинета в слезах.

Я решаю, что терять мне точно больше нечего и пора раз и навсегда разобраться с изменщиком, пока у меня ещё есть на это силы. Услышать правду, вырвать его из своего сердца. Зажать пальцами рану, обработать антисептиком и наложить швы, спрятав от чужих глаз и новых предательств.

Собираю всю силу воли в кулак, и спрашиваю спокойным и ровным, насколько могу конечно, тоном:

— Почему именно она, Глеб? Ты любишь её? Ты был со мной по расчёту?

Несколько секунд молчания кажутся мне адом на земле, пока я жду, чтобы муж неспешно наклонился, подняв свою рубашку, надел её на себя не удосуживаясь застегнуться и лениво уточнил:

— Кого?

Наступает гробовая тишина, а мир вокруг сужается до глаз предателя. Издевается? Если это шутка, то крайне жестокая. Зачем муж делает этот разговор ещё труднее для меня?

— Катю, — произношу её имя и чувствую горечь на губах. — Катю, которая провела ночь в твоей постели.

— Аналогичный вопрос хотел задать тебе я, любимая, — сквозь зубы цедит Абрамов.

— Ничего не понимаю, — меня уже начинает колошматить как от лихорадки.

— Не понимаешь? Хорошо, я напомню, — рыкает он. Хватает меня за запястье, больно сжимая. Притягивает к себе, и я наблюдаю разъярённое лицо в сантиметрах от своего. Ощущаю пышущую ярость на коже. — Думала, я дурак? Думала, не узнаю о вас с Фадеевым? Неужто так любишь его?

И вот, былое самообладание, как ветром сдувает.

— Глеб, — жалобно лепечу я. — Не верь ей! Я не сплю с ним. У меня с Олегом ничего нет и не было никогда! Мне теперь ясно, откуда ноги растут, но как ты, мой муж, можешь верить во все эти ужасные вещи? Как ты можешь верить ей, а не мне?

— Потому что ты врёшь, Вера! — выкрикивает Абрамов. — Как всегда, врёшь! Я до последнего не верил во все эти слухи о вас с Фадеевым, даже когда мне весь месяц приходили снимки. Верил, пока мне позавчера на почту не пришла очередная ваша с ним фотография! Помнишь? В последний день перед отпуском, ты сказала, что задерживаешься на работе, потому что должна подготовить отчёт? А я как дурак поверил тебе! — он кричит на меня так громко, а я как будто в бреду.

Нет. Он не придумал причину, чтобы бросить меня. Оказывается, всё сложнее. Я ощущаю боль мужа. Боль от предательства, которого не было, но в которое он поверил. Боль я ощущаю и внутри себя. Даже не понимаю, как оправдываться, ведь не знаю, про какие фотографии он говорит.