Книга В постели отчима, страница 26 – Саша Найт

Правило с весом и размером тоже имеет своё основание. Как бы это ни звучало, но разойтись в проходе с более объёмной стюардессой будет сложнее. Габариты могут затруднить передвижение по судну и эвакуацию. А слишком маленькая и хрупкая бортпроводница вряд ли сможет в экстренном случае закрыть вручную тяжеленную дверь.

И так во всём. Волосы забираются, чтобы не сыпались в еду пассажиров. А ещё, пассажиры в панике могут за распущенные косы уцепиться.

Яркий макияж напротив, наносится чтобы человек мог прочитать по губам инструктаж аварийной посадки, чтобы фиксировать внимание пассажиров во время непредвиденной ситуации, а ещё помогает найти в толпе лицо, которое больше всего запомнилось.

Все правила в авиации, даже кажущиеся обывателю глупыми, писаны кровью.

Миф, что авиакомпании «любят убирать старых и страшных», и что «после тридцати двух летать запрещают» – лишь миф. Работа бортпроводником официально входит в перечень вредных профессий не просто так. Здоровье рано или поздно ухудшается, а к тридцати большинство предпочитает искать работу на земле.

– Но, по большей части это по прихоти Северского, – продолжает Снежана, а я заинтересованно наклоняюсь ближе, вслушиваясь. И опять это нерациональное чувство, щемящее в груди. Мне интересно всё, что касается отчима. – Он же скандально известный пилот! Герой, не меньше, летал в Москве, потом в Эмиратах на А380, но резко вернулся в Новосибирск несколько месяцев назад. Поговаривают, что был один случай с ним и дочерью владельца авиалиний в Москве, из-за чего он в чёрном списке…Но я подробностей не знаю, а слухов много… – неловко кашлянув в кулак, продолжает она. – Да и в Москве, когда летал, столькие мечтали на рейс с ним попасть. Вот и к нам, когда пришёл, так же было. Поэтому создали команду из тех, кого он сам отобрал. У Дмитрия Дмитриевича странные и, кажется, особые отношения с генеральным «Крыльев». Его условия исполняются по щелчку.

– И что за условия? – напрягаюсь, пятой точкой чувствуя беду.

– И из команды в первый же день вылетали незамужние, совсем юные, в особенности те, кто пытался с ним флиртовать. Их, поверь мне, было огромное множество! А он – одиночка. Ему, кажется, вообще никто не нужен, особенно липнущие девушки. Заметно, что капитан их презирает. Но раз тебя оставили, Колесникова, значит, на то есть причины. Не думай много, просто работай и не попадайся командиру под горячую руку.

Причины мне ясны: моя мама и наша «родственная» связь с Северским. Меня приняли в команду только потому, что Дмитрий решил не выгонять сестру своей любимой жены. Да и я, видимо, по его мнению, безопасна. Кто в здравом уме захочет мужчину собственной «сестры»? Вот только я не в своём уме, потому что больна. И чтобы выздороветь, мне нужно похоронить мысли о нём в глубине сознания, никогда больше не вспоминая, оставив красочной иллюстрацией в альбоме на полке воспоминаний.

Я могу позволить себе только смотреть. Остальное нельзя.

Попрощавшись с коллегой, вызываю такси. Иначе никак, слишком много у меня с собой одежды.

Дома никого, кроме радостно щебечущего перед подвесным зеркалом в клетке попугайчика.

– Пти-и-ичечка-душечка, пти-и-и-ичечка, пти-и-ичечка, – любовно щёлкая клювиком по собственному отражению, грудным голоском почти чётко проговаривает Кеша, и сразу же запевает новую песню.