Книга В постели отчима, страница 27 – Саша Найт

– Точно, душечка, – улыбаюсь я, насыпая ему корм и обновляя воду. – Не соврала бабуля, и правда говорящий!

Но волнистик не реагирует на меня, полностью увлечённый своим делом. Я же иду в душ, собираюсь и, накинув своё пуховое пальто, выдвигаюсь в сторону больницы, в которой лежит моя бабушка. Наконец-то приёмный день, и я смогу её увидеть.

Главный корпус больницы отремонтирован и выглядит прилично, на территории множество ещё спящих берёзок, вечнозелёных молодых сосен и радующих на фоне талого снега рябин с краснеющими ягодками. Но сразу за ним тянутся унылыесерые корпуса, нагоняющие одним видом тоску и печаль. Мне в один из них, а потом на третий этаж.

Внутри чуть менее уныло, но важнее всего не внешний вид, а персонал. И судя по отзывам, что я читала, здесь хорошие врачи.

– Яна? – удивляется бабуля, завидев меня в дверном проходе. – Янулик, ты что тут делаешь?

До моего прихода бабушка сидела на постели и вышивала узор на очередном платочке. Фаине Георгиевне Корсаковой шестьдесят восемь лет, но даже в этом возрасте и несмотря на больничный халат она выглядит просто замечательно. Совсем не чета старушкам, которых я видела в коридоре. Ещё год назад, когда я уезжала, бабушка даже лыжной ходьбой умудрялась заниматься по утрам, настолько она светилась здоровьем. Но возраст берёт своё, и её подвело сердце.

– Бабуль, я вернулась в город, – мнусь я, ощущая себя снова маленькой девочкой, получившей от бабушки нагоняй, когда решила в шутку с Женькой покидаться шариками, наполненными водой с балкона в прохожих.

– И даже не позвонила? А ну, иди сюда, – хлопает она по своей постели, хмуря тонкие брови. – И зачем приехала? Я что, по-твоему, при смерти? Как же твоя работа? Как же мечты?

– Бабуль… Ну как я могла не приехать? Ты же в больнице!

– И что? Я тут отдыхаю как на курорте. А ты, деточка, должна сейчас высоко летать да мир смотреть, как всегда и хотела, а не прозябать тут со старушкой.

В этом вся бабушка. Всю жизнь она думала только о моём благополучии, а не о своём. И я знаю, что, если сейчас скажу, что отказалась от контракта в ОАЭ из-за неё – виду не подаст, но, когда я уйду расплачется и станет винить себя.

– А я и летаю, – тепло улыбаюсь, беря в ладони морщинистую руку. – В самой лучшей Российской авиакомпании! У всех авиакомпаний сейчас проблемы, сокращения, смены руководства. А в наших «Крыльях» всё просто замечательно! А там… – машу рукой куда-то в сторону. – Просто ужасные условия, в этих Эмиратах. Почти рабский график, мало выходных, сутками на ногах. Как узнала, сразу отказалась и вернулась домой!

– Это ж кем твоя внучка работает, напомни, Фаечка? – активизируется пухлолицая бабулька с соседней койки, повернувшись к нам.

– Бортпроводница она у меня, – горделиво вскидывая голову, произносит бабушка.

– Ох, припоминаю. Это про неё ты нам все уши прожужжала! Такая молоденькая и уже карьеру строит, услада для глаз! –соседка бабушки поправляет круглые очки, прищуриваясь и собирая «улыбчивые» морщинки вокруг глаз. – А меня сегодня внучок навещал. Ушёл только. Умничка всегда был, но в последнее время стал странным! Заявил мне: «Пока, ба, я го чилить». И что это значит, едрён батон? Наркотики какие, али что?

– Это значит – отдыхать, – сдержав смешок, отвечаю я.

– А внучка пару дней назад рассказывала про одноклассников. Говорит: «Ламповые они». Какие такие лампы, спрашиваю у неё, а она мне: «Ба, ну ты вообще кринж». Это оскорбление какое-то, да? – выведывает она у меня.