Книга В постели отчима, страница 45 – Саша Найт

Принимаю душ и выпускаю полетать Кешу, пока ещё дома. Попугайчик наворачивает круги по комнате, то усаживаясь на карниз и запевая мелодию, то садясь на мою голову, мешая наносить макияж. Вспоминаю слова бабули, о том, что её питомец общительный и ему нужно внимание. Выставляю перед собой палец, зовя его. И вот, волнистик, как будто того и ждал, резво подлетает ко мне, усаживаясь на палец, цепляясь за него тонкими лапками.

– Кеша хороший! – воркую с ним я,аккуратно мизинчиком дотрагиваясь до оперения и проводя по спинке.

– Ке-е-еша хор-р-роший! – вторит мне животинка, щебеча.

Надо же, какой забавный.

– Скажи: Яночка.

– Яно-о-очка лапо-о-очка!

Ух ты! Бабушка даже этому его научила.

– Скажи: Северский, – прошу я, но понимаю, что для птички задача сложна. – Скажи: Север.

– Чирик-чирик! – отзывается попугайчик, наклоняя вбок голову, явно не понимая, чего я от него хочу.

Ну да, этого слова он не знает, но ничего, научу.

– Се-вер – ду-рак! – принимаюсь повторять фразу по слогам, чтобы волнистик запомнил. – Ду-рак!

Через пятнадцать минут, что-то более-менее похожее на «дурак» вырывается из его клювика. Что ж, процесс запущен. Довольно хихикаю, как маленький ребёнок. Ещё несколько тренировок, и будет орать на весь дом, что Дмитрий – дурак, раздражая его и маму.

Посадив попугайчика в клетку, завершаю сборы, включив любимый плейлист и вставив наушники в уши. Волосы оставляю распущенными, быстро уложив чёлку и накрутив плойкой крупные волны. Наношу лёгкий макияж, с едва заметными мерцающими тенями и полупрозрачным нежно-розовым блеском.

Крутанувшись пару раз перед зеркалом, остаюсь довольна внешним видом. Всё же накраситься, как самой того хочется, и сделать причёску, которую желаешь, а не по регламенту – роскошь для стюардессы.

И вот, открыв дверь и высунувшись в коридор, выдыхаю с облегчением, радуясь несказанной удаче, что в квартире тишина. Но облегчение длится всего ничего, поскольку, сделав шаг из спальни, я сталкиваюсь лицом к лицу с Дмитрием, испытывающим мои нервные клетки молчанием.

Пытаюсь держать лицо, пока его тяжёлый взгляд медленно следует от моих ног, зацепляясь на коротком светло-голубом облегающем шёлковом платье с рукавами-воланами, и останавливается на аккуратном квадратном декольте.

– Яна, – кивком головы приветствует меня Северский.

На нём идеально выглаженная белая рубашка с расстёгнутым воротом, а отсутствие галстука и пиджака придают образу мужчины непринуждённый вид.

– Дмитрий, – мне стоит титанических усилий удерживать эту сложную грань равнодушия.

– Я же сказал тебе, что можешь брать всё, что нужно. Зачем опять покупала продукты?

– Мне не нужно чужое.

– Здесь нетничего чужого. Это теперь и твой дом.

Мой дом? Ха! Нет. Это их дом. Моего тут нет ничего и не будет.

– Спасибо, Дмитрий, не стоит.

– Непридумала ничего лучше, как сбежать от меня в резерв, м? – хмыкает отчим.

– Где мама? – игнорируя его вопрос, складываю руки на груди.

– Марафет наводит в салоне красоты, – он снова окидывает взглядом моё платье, вопросительно приподнимая бровь. – Куда-то собираешься?

– Передайте маме, что я ушла. Хотя не думаю, что ей интересно, – машу рукой на прощание мужчине, разворачиваясь в сторону прихожей.

– Не слишком короткое платье для прогулки?

– Разве мы не решили, что вы мне не папочка? – натягиваю несвойственную мне ехидную ухмылку, оборачиваясь к Северскому, прищуриваясь. – Но, если сильно хотите, могу вас так называть. Боюсь, только мама не поймёт.