Книга В постели отчима, страница 89 – Саша Найт

Не получается.

Отпираю дверь ключом.

В коридоре темно. На кухне и в гостиной тоже. Лишь только всё ещё зажжённые свечи на кухонном столе, да пара пустых коньячных бокалов, намекают на то, что кто-то неплохо провёл время. Откуда-то со стороны спальни Дмитрия, что я раньше принимала за кладовую из-за маминых слов, доносятся непонятные стуки. Не знаю, что двигает мной, но я тихо, почти на цыпочках, крадусь по коридору, добираясь почти до ванной комнаты, как слышу скрип мебели и хлёсткие удары.

Одно мгновение, чтобы понять, что именно в спальне Северского происходит.

Второе, чтобы впасть в ступор, так и не решаясь подойти к его спальне ближе, чтобы увидеть.

Третье, чтобы услышать:

– Да, Димка! Ах! Возьми меня сзади! Как же давно я этого ждала!

И мама начинает стонать ещё сильнее. И каждый её вскрик сопровождается жёсткими шлепками их тел и хриплыми мужскими стонами.

Дура! Какая я дура! Идиотка! Тупица! До последнего на что-то надеялась, да только надеяться уже не на что. И это, чёрт его дери, больно!

Встаю перед зеркалом, возле ванной, плотно сжав губы и прикрыв рот ладонью, чтобы заглушить отчаянный, истошный крик, грозящийся вырваться из груди. Слёзы брызжут из глаз неудержимым потоком, как будто хотят за раз вымыть из меня всю накопленную за день горечь. Ноги ватные, и я опираюсь о стену, сотрясаясь в безмолвных рыданиях.

А из спальни мужчины, которого я полюбила, продолжают раздаваться пошлые звуки.

Даже не пытаясь больше скрыть своё присутствие, включаю фонарик на телефоне, утираю слёзы рукавом пальто и иду в комнату, что мне выделили. Хватаю чемодан, благо он всегда собран. И один из чехлов с формой из шкафа. Она тоже всегда готова.

И несусь к выходу, громко хлопая дверью. Пусть знают. Пусть слышат. Уже всё равно.

А выйдя на улицу, трясущимися пальцами пролистываю список контактов, находя нужный. И нажимаю на вызов.

Яна.

Пятничный вечер, одиннадцатое апреля.

В караоке-баре, в центре Новосибирска очень шумно и слишком людно. Но нас это не смущает. Вливаю в себя очередной шот «Б-52», кажется, уже пятый? И кладу голову на мужское плечо.

Когда уезжала от ихдома, напиваться, естественно, не собиралась. Но почти сразу мне пришло сообщение, что резерв отменили. Странно, но такое случается.

И вот, я здесь. Сижу и запиваю свою боль, пока компания нетрезвых девушек почти воет в микрофон Бузову:

«Но всё равно под звуки поцелуев мы уснём и проснёмся. Вместе проснёмся»

– Пф! Проснётесь, как же, а потом окажется, что он чёртов бездушный лжец, а ты просто тупая идиотка! – кажется, слишком громко восклицаю я, резко ставя стопку на барную стойку.

– Эх, Янчик, знал же, что это всё ничем хорошим не закончится, – хмуро изрекает Женька, подпирая щёку кулаком.

Я ему наконец-то всё рассказала. Лучший друг, естественно, понял, что Дмитрий – мой новый отчим, как только увидел его тогда, провожая меня домой. Ведь Ершов был в курсе о моей одержимости все эти годы, да и фото Северского видел. Но Женя не знал, что между нами произошло после моего возвращения в Новосибирск. И про Дубай тоже.

Теперь знает. И сильно переживает за моё состояние.

– Стоило оставить вас на минуту, так никто не пьёт! Ещё три шота! – требует Снежана у бармена, вернувшись из уборной.

Коллегу мы встретили, как только пришли. На самом деле именно Майская на одном из рейсов рассказывала, что этот бар – её любимый. Так сильно нахваливала, что у меня отложилось в памяти, и когда я написала Женьке с предложением напиться, название тут же всплыло в голове.