Книга Твои валентинки, страница 129 – Анастасия Стер, Лера Деревянкина, Кэсси Крауз, и др.

– Я боюсь остаться никем, – тихо призналась Мия, не разрывая наш зрительный контакт. – Боюсь ошибиться. Боюсь оказаться неидеальной. Боюсь, что никогда не достигну чего-то выдающегося, – каждое признание сопровождалось новым шагом ко мне. – Иногда мне кажется, что я просто сойду с ума, если так и не смогу стать лучше.

– Лучше? – усмехнулся я и в пару шагов преодолел оставшееся между нами расстояние. Мии пришлось приподнять голову, чтобы продолжать смотреть мне в глаза. – Лучше относительно чего? Не нужно ставить планок, Мия,– от меня не укрылось, как она задержала дыхание, когда с моих губ слетело ее имя. – Ты способна достичь величия, о котором и мечтать не смела, – не удержавшись, я коснулся пальцами ее щеки. – Но для этого придется отбросить свое прежнее «я», – другой рукой я обхватил сзади ее шею, заставив еще больше запрокинуть голову. – Позволь мне разбить твои сомнения, страхи, убеждения. Всютебя.

Мия положила ладонь мне на грудь и скользнула по ткани рубашки к вороту, к расстегнутым пуговицам, и нерешительно коснулась голой кожи. Я сдержал судорожный вздох, стиснув зубы, не желая выдавать свою реакцию и подчеркивать влияние, которое имела на меня эта девчонка.

– И что потом? – робко задала она вопрос, чуть округлив глаза. Сейчас Мия снова напоминала мне дикого кролика, дразнящего своего преследователя.

Я опустил руку на ее талию, сжал, наверняка оставляя следы.

– Потом я соберу тебя из осколков, чтобы ты смогла переродиться, стать сильнее и свободнее.

Да, именно так я видел процесс становления гения: через боль, через саморазрушение. Через контроль.

– И вы будете рядом? – почти шепотом задала она очередной вопрос. В нем было столько наивности и надежды, что у меня кольнуло в груди. Очевидно, говорили мы уже не о музыке. Я всегда замечал ее заинтересованные взгляды, полные восхищения, желания и чуть ли не любви. Чувствовал взаимное влечение. И все же на мгновение растерялся.

Но быстро нашелся с ответом.

– Я пройду с тобой весь путь, – прошептал, наклоняясь так близко, что наши губы почти соприкоснулись. – Волью в тебя свою волю, страсть, свои убеждения. Ты станешь идеальным сосудом – моим самым великим творением. Моим шедевром.

Я чувствовал, как дрожали ее губы, как в голос закралась печаль, когда она спросила:

– Но что тогда останется от меня самой?

В тот миг я неожиданно осознал, что мне ее не сломить. Вся моя стратегия потерпела крах. И в попытке из принципа хотя бы на одну ночь заставить строптивого кролика покориться я сомкнул наши губы.

Ладно, к черту, дело не только в принципе. Я хотел ее. И это желание, эта потребностьс каждым днем становилась только сильнее.

Наш поцелуй не был нежным. Мия вложила в него ту же ярость, с которой играла прежде за роялем. А я, как всегда, боролся за контроль. Прикусывал пухлые губы, которые просили о поцелуе еще в первую личную встречу, проникал языком глубже в рот, отчаяннее стискивал талию и шею Мии.

Когда она сладко застонала мне в губы, я схватился за шелковистую ткань ее блузки – стиль одежды Мии, строгий и оттого еще более дразнящий, вечно мешал мне сосредоточиться – и дернул в стороны, срывая пуговицы. Опустился с поцелуями к шее, нещадно оставляя зубами метки, будто заявляя на нее права, которыми на деле не обладал. Мия судорожно пыталась расстегнуть мою рубашку, но я облегчил ей задачу: на миг отстранившись, стянул ее через голову и отбросил на пол. А следом снова напал на губы Мии. Мне было мало…Не представлял, как насытиться ее вкусом.